— Хочу узнать, что произошло в тот день. Услышать, как проходила твоя жизнь. Ты… кано центуриона. Это невероятно, Натали.

Дрожь прошила тело, так давно никто не обращался ко мне по имени, а сегодня я слышала его даже слишком часто.

— Проще простого, главное, вовремя фасовать трупы и не попадаться, — фыркнула я, присаживаясь в кресло.

Есть хотелось нереально. А потом понежиться в горячей ванной и поспать. Уверена, завтра мысли улягутся, станет проще. Вот только у Кассиэля были иные планы на этот вечер.

— Расскажешь? — он занял место напротив меня.

— Если пообещаешь, что потом уйдёшь.

— Завершу наш разговор и попрощаюсь на этот вечер, — произнёс он после некоторых раздумий. — Обещаю.

— Имей в виду, что твои монологи за разговор не считаются.

— Ты всё такая же, — чересчур тепло для моего самообладания улыбнулся он. — Я надеялся… В глубине души всегда надеялся, что ты не погибла, а сбежала. Даже пытался искать твои следы. Не нашёл, но продолжал надеяться. И оказался прав. Ты не могла умереть.

— Поверь мне, за это время я пыталась умереть сотни раз.

— Я имел в виду охоту. Именно так, от когтей криптофога не могла.

— Ты оказался прав, я жива, так хотела от тебя сбежать, что сговорилась с твоей бывшей, инсценировала свою смерть и избавилась от всех свидетелей. Думаю, мои поступки говорят красноречивее слов, насколько сильно было моё желание уйти. Так к чему разговоры?

На лицо Кассиэля набежали тени, на мгновение делая его невероятно уязвимым, грустным, но серафимы умели носить маски, он снова принял невозмутимый вид.

— Мы были женаты, Натали. Проводили дни и ночи вместе. Ты знала о моём отношении.

— И заставила тебя страдать. Ты что, мазохист? Или уже отболело и просто любопытно?

— Говорю же, такая же, — на твёрдых губах Кассиэля появилась горькая усмешка. — Я просто хочу поговорить. Это немного.

Но разговоры с ним и послужили началом всей этой истории…

— Хорошо, — сосредоточив взгляд на еде, я приступила к рассказу.

Кассиэль всегда был красноречив и обаятелен, когда ему это было нужно, вот и сейчас он легко сглаживал острые моменты, пресекал возможность уколов, придавал сложностям флёр простоты. К завершению ужина мы оба расслабились и общались практически как старые знакомые, точнее, как бывшие возлюбленные, если расставание прошло спокойно. У нас не прошло, но нам удалось забыться и достаточно долго притворяться.

— Форма легиона тебе идёт, — отметил он с улыбкой, мельком скользнув взглядом по лежащей на столе маске.

— Гефестиан рассказывал мне о легионе, стало интересно, — пожала я плечами. — Как он, кстати? Ведь были прорывы.

— Жив, — сухо ответил Кассиэль, резко перестав улыбаться.

Вспомнилось его предупреждение.

— Это хорошо. А как Бессон. Надеюсь, ты не заездил моего мальчика.

— Он тоже жив. Чувствует себя прекрасно. И скучает по тебе, Натали.

— Бессмысленный приём, Касс, — скривилась я, поднимаясь из-за стола.

Он тоже приподнялся, положил свою ладонь поверх моей, пытливо заглядывая в мои глаза.

— Вернись ко мне, Натали. Обещаю, всё будет иначе. Хочешь, возглавишь центурион, сама соберёшь состав. Нам же было хорошо вместе, помнишь?

Было, временами, когда я забывалась, позволяя атайи влиять на разум и мои настроения, или когда Кассиэль опустошал мой резерв. Если и случилось что-то настоящее, этого не узнать. Каждый момент будет подвержен сомнению.

— Было хорошо, потому что ты надел на меня атайю, — резко выдернув руку, я отступила.

— Атайя лишь подталкивает.

— Кому ты рассказываешь? Я работала с нелегальными артефактами. Ты промыл мне мозги. Что было забито в мою атайю? Я должна была забыть прошлое, да? Привыкнуть к жизни в Эдеме? Полюбить тебя?

— А ты любишь? — с надеждой ухватился он за важное для него.

— Это не любовь, — ожесточённо взмахнула я рукой, словно пресекая любые возражения.

Кассиэль резко приблизился, сжал моё запястье и резко дёрнула меня к себе. Я натолкнулась на его грудь, защищённую белоснежной кирасой. Попыталась отпрянуть, но была стиснута в объятиях.

— Не смей… — прорычала сердито, но когда Кассиэль меня слушал?

Его губы накрыли мои. Ошеломляюще голодно, обжигающе страстно и горько-отчаянно. Больно, нежно, пугающе. Мощно. Сердце застыло, всё во мне будто замерло в замешательстве. Но лишь на секунды, пока в мыслях не ожили воспоминания о прошлом и не воскресли давно закопанные в глубине подсознания чувства. Всё смешалось. Голова закружилась, в ушах зашумела кровь. И я опомнилась только когда Кассиэль подхватил меня на руки, чтобы положить на кровать. Как мы умудрились преодолеть две комнаты на пути сюда, не удавалось вспомнить при всём желании.