— Ладно! — остановил его Башкирцев. — Вот и хорошо, что объяснились.

Он порылся в бумагах и перешел к деловому разговору:

— Я вызвал вас не для этого, У нас с каждым днем становится хуже со снабжением хлебом. Если бы недоставало хлеба, — другое дело. Но это не так. Тут действуют чьи-то преступные руки. Много появилось поддельных карточек — это факт. Откуда они берутся? Кто ставит на них печать? Почему их отоваривают?.. Это не такое дело, чтобы мог справиться только один преступник. Тут действует шайка, и ее надо выловить. Что вы предпринимаете в этом направлении? По линии исполкома? Прокуратуры? Через органы милиции? Предлагаю поставить на ноги всех и довести это дело до конца. Докуда терпеть это безобразие?..

Затем Башкирцев перешел к следующему вопросу. По решению Совнаркома город должен выделить сто пятьдесят человек для работы в колхозах.

— А послано не больше восьмидесяти! — сказал Башкирцев, — Есть явно уклоняющиеся от поездки в колхоз. Значит — не подчиняются законам? Куда смотрит прокурор?..

Слова секретаря горкома задели Мухсинова. Еще недавно он вызвал к себе одну из женщин, отказывающуюся ехать в колхоз, и пригрозил ей привлечением к ответственности.

— Погоди привлекать-то! — грубо заговорила женщина. — Пошли в колхоз сначала свою жену.

— Она у меня больная, — сказал Мухсинов, — у нее справка от врача.

— И я больная, — возразила та. — Если на то пошло, я тоже принесу справку. Пусть разденут нас, и все доктора скажут, кто из нас больнее — жена прокурора или я.

И Мухсинов не отважился ответить.

— Иди, иди, — только и сказал он. — Если больна, надо было сразу приходить со справкой.

Мухсинов знал, что Джамиля не настолько больна, чтобы не поработать в колхозе. А справку она, конечно, могла получить как жена прокурора. Хоть эта мысль давно беспокоила его, однако не хотелось объясняться с женой. Вдруг, думал он, Джамиля поймет это как очередное издевательство. Пусть делает, что хочет…

А сейчас этот вопрос вдруг стал для Мухсинова большим и трудным. Ведь вчера только он говорил ей: «Для меня было бы мучением провести без тебя хотя бы один день!» И вдруг после этого предложить ей ехать в колхоз! И чтобы она работала там до глубокой осени.

А с другой стороны, он только что дал торжественное обещание быть во всем таким же честным, как Сания…

Как поступила бы в данном случае Сания?

На другой день прокурор вызвал заведующего городской амбулаторией, врача, который всегда жил в Ялантау, седобородого, с лысиной во всю голову старика в желтоватом, не знающем износа чесучовом костюме, Мухсинов расспросил его о здоровье, о том о сем. И лишь после этого перешел к делу:

— К сожалению, Марк Семенович, среди врачей нашлись товарищи, которые помогают симулянтам. Есть факты, когда без достаточных на то оснований той или иной гражданке или гражданину выдается справка, что они больны и не могут выполнять тяжелую работу. Вы, конечно, и сами понимаете, что это преступление.

— Конечно, — охотно согласился старый врач. — Однако я не знаю ни одного такого случая.

Мухсинов неторопливо выдвинул ящик стола и достал справку.

— А что на это скажете?

Старый врач взял справку. Надел очки в тонкой серебряной оправе. Тем не менее, чтобы прочесть справку, он отвел ее довольно далеко от глаз.

— Да, — сказал он, — подписана нашим врачом. Наша печать… И… печень, женская болезнь… Да, человеку с такими болезнями действительно тяжелый физический труд противопоказан.

— Но у нее нет таких болезней!

— На чем вы основываете свое утверждение?

— Я хорошо знаю этого человека.

— Кто же она?. — Врач взглянул в справку. — Джамиля Салимовна Мухсинова?

— Это моя жена.

Заведующий амбулаторией снял очки и спрятал их в карман. Справку положил на стол перед Мухсиновым.

— В таком случае, — сказал он, — не виновны ли вы сами в этом?

— И на мне вина большая, — признал Мухсинов, — не скрываю. Я не должен был допускать этого. Однако и врач не должен считаться ни с какими чинами. Так вот, Марк Семенович, я эту ошибку исправлю. И от вас тоже требую, чтобы фиктивные справки не выдавались никому. Предупредите ваших врачей.

— Хорошо. Больше подобной справки не получит никто. Сам буду подписывать.

— Но и в другую сторону перегибать палку не следует.

— Хорошо, если вы требуете справедливости, за это я вас только…

— Да, справедливости! — не давая поблагодарить себя, перебил его Мухсинов. — Справедливость по отношению ко всем!

Старый врач ушел удовлетворенный таким предупреждением прокурора. И Мухсинов тоже остался доволен собой.

Разумеется, с женой он поговорил об этом заранее.

И Джамиля поняла его. Примирение с Бакиром внесло в ее душу мир и успокоение.