«Да, — сказал себе Мухсинов, — моя Джамиля тоже человек чистой души и не уступит Сании!..»

Сания не знала, отчего вдруг легче пошло дело по организации помощи деревне. Никто не приходил больше с подозрительными справками об освобождении от физической работы. Сании, конечно, приятно было заметить это облегчение. Но думать об этом ей было некогда.

Мобилизация людей в деревню коснулась и ее собственной семьи. Вместе со школой уехала и Ольга Дмитриевна. Не захотели отставать от нее и Хасан о Валериком. Таким образом, Розочка осталась на попечении Сании. Правда, ей помогала Галина Сергеевна, но Сания старалась как можно меньше беспокоить ее.

А неотложных дел становилось все больше. Вот она изучает акт о работе злосчастной ремонтно-строительной конторы. В порядке подготовки к очередной сессии горсовета по предложению Сании была создана специальная комиссия для проверки работы конторы, Комиссия быстро и неплохо справилась с заданием.

Чего только не было в акте, напечатанном на восьми страницах тонкой папиросной бумаги!

Главных работ по плану капитального ремонта контора не выполнила. В то же время она занималась делами, не предусмотренными планом. Дефицитные строительные материалы распродавались мелкими партиями частным лицам — главным образом руководителям разных учреждений, заведующим и директорам. Начальнику горкомхоза выстроили сарай, бывшему председателю городского Совета Гарипову также построили дровяник и покрыли крышу сарая…

…Самтресту перевезли спирт, за что получили пятьсот литров вина. Это вино опять-таки раздали всякого рода начальству. В списке получателей вина стояла и фамилия покойного Гарипова.

Транспорт конторы использовали не по назначению. Контора не вывезла своевременно с берега Камы строительные материалы. В результате унесло водой несколько сот кубометров лесоматериалов. В весеннее половодье пропало много извести. Из-за плохого обращения вышли из строя четыре грузовика. Последняя оставшаяся машина используется для личных нужд. И за обслуживание этой единственной машины получают зарплату начальник транспорта, механик, слесарь, три охранника и полбухгалтера.

Возчик Хайрулла Табанаков двенадцатого марта оставил лошадь на улице и ушел в закусочную. Лошадь была украдена. Ахметшай «списал» ее, а Хайрулле выдали другую лошадь.

Об этом и многом другом свидетельствовали непреложные акты.

Дело тут было не в одном Ахметшае. Этот ловкач сумел запутать в своих грязных сетях как своих сотрудников, так и работников многих городских учреждений. Да и Санию вряд ли похвалят за то, что она допускала такие преступления. Ведь до последнего дня этот Ахметшай все еще работал на своем месте…

Нет, нельзя дожидаться сессии. Здесь теперь критикой дела не поправить.

Решив сегодня же передать прокурору акты, Сания спрятала их в портфель и взяла другую папку. В ней лежали протоколы и докладные, составленные депута тами и другими представителями общественности, которые были прикреплены к хлебным магазинам.

Сания бросила взгляд в окно — за окном уже сгущались вечерние сумерки. Она принялась убирать со стола: надо было идти домой, дольше оставлять ребенка в яслях нельзя.

Но тут открылась дверь, и послышался строгий, требовательный голос:

— Можно?

— Пожалуйста, войдите.

В дверях стояла худощавая женщина. Она показалась Сании знакомой. Поджатые губы и серые глаза с вызывающим выражением как бы говорили: «Думаешь, я тебя боюсь?»

Сания не могла сразу припомнить, где видела эту женщину. Почему-то казалось, что она в чем-то виновата перед ней. Кто же это?

— Здравствуйте! — сухо произнесла вошедшая.

И Сания вспомнила.

— Это вы, Хусна-апа! — обрадовалась она. — Давно вас не видела. Ну как поживаете? Садитесь.

Но приветливый прием Сании не смягчил Хусну. Сухо, почти сердито она сказала:

— Да, давно не видели. Совсем забыли про наши края.

— Очень много дел, Хусна-апа, — вздохнула Сания.

— Навещать нас за дело не считаете?

— Это не так, Хусна-апа. Но я осталась за председателя, приходится теперь заботиться обо всем городе.

— Что-то мало толку от ваших забот! — повысила голос Хусна.

«— Нельзя ли говорить поспокойнее? — попросила Сания. — Что случилось? Я ведь ничего не знаю.

— Вот именно — ничего не знаете. Это и плохо. Осталась сегодня без хлеба. И если бы я одна! Чтобы получить свои четыреста граммов, надо выйти с вечера и простоять у магазина всю ночь. Куда это годится? Еще снег не сошел, как я подала заявление насчет печки, а она до сих пор стоит разваленная. То кирпича нет, то печника, то лошади, чтобы привезти кирпич, шут бы их побрал! В чем дело? Накипело у меня на сердце — вот и решила зайти к вам, спросить ответа.

— Ведь это все не от одной меня зависит, Хусна-апа. Что я могу поделать! — сказала Сания.