На совет к Аркадию Андреевичу собралось несколько человек с обеих сторон.

Каждая сторона приводила убедительные доводы, доказывая, что именно их обоз не может сдвинуться в сторону и что противоположная сторона должна уступить дорогу. Заводские люди говорили, что могут рассыпать и потерять в снегу мелкие детали машин. Ссылались на то, что в обозе есть женщины с грудными детьми. Встречные обозники в большинстве были женщины, и они пытались разжалобить заводских.

— В вашем обозе вон сколько мужчин: если завязнут лошади, вам нетрудно вытащить. А у нас — женщины, что мы будем делать? Околеем на морозе.

— А вы не бойтесь, — сказал Аркадий Андреевич, — мы вас не оставим в снегу, поможем выбраться на дорогу.

Спор решило то, что заводской обоз был гораздо больше. Хлебный обоз свернул в сторону.

Пока разминулись, ушло не меньше часу. И за этот трудный час одни упарились, другие, на возах, стали мерзнуть. А еще через час, когда заводские выбрались из леса на открытую возвышенность, все почувствовали ледяные шупальца мороза и то и дело стали спрыгивать с возов, чтобы пробежаться.

Здесь, на возвышенности, гулял резкий ветер. Неожиданно в низине показались крыши деревушки. Все обрадовались возможности попасть в теплую избу, обогреться и перекусить. Дорога пошла вниз, и даже лошади, почуяв жилье, побежали легкой трусцой.

Однако деревня оказалась очень маленькой, чтобы вместить весь обоз. Да и рано еще было останавливаться на отдых. По плану предполагалось остановиться на ночлег в большой деревне, до нее еще было неблизко.

Обоз двинулся дальше.

Аркадий Андреевич сообразил, что в намеченную для отдыха деревню они прибудут затемно, что тогда нелегко будет найти квартиры для ночлега — придется беспокоить уснувших людей. И он решил выбрать лошадь поздоровее, снять с нее часть груза и отправить на ней человека вперед, чтобы заблаговременно договориться с тамошними властями о ночлеге и горячей пище.

Посоветовался с возчиками, и те подтвердили правильность его решения. Только они считали, что лучше всего сможет выполнить эту задачу сам директор. Поэтому, захватив с собой запасы крупы и масла, он выехал вперед. Кучер, шустрый мальчишка, размахивая кнутом, пронзительно свистнул.

Обоз добрался до деревни только к полуночи. К этому времени мороз настолько окреп, что многие обморозили носы, щеки, пальцы. Даже тепло одетые стали коченеть. Все устали и проголодались.

И какова же была радость, когда убедились, что в деревне, несмотря на то, что была полночь, их ждали теплые избы и горячие самовары…

В дороге жена Карпова, Мария Гавриловна, немало натерпелась страхов за своего ребенка. Холод сковывал ее до костей. Тревожно думала: «Что будем делать, если придется остаться на всю ночь в санях?» Сын спал. Ее тоже стал одолевать сон. «Что это такое? — испугалась она. — Неужели замерзаю? Ведь говорят, замерзающих клонит ко сну…»

И вдруг над ее головой прозвучал веселый голос Аркадия Андреевича:

— Приехали, Мария Гавриловна, вставайте, вас ждет горячая печка!

Мария Гавриловна стала торопливо разгребать сено. Аркадий Андреевич крикнул мальчику-кучеру: «Эй, парень, отведи своего пассажира!» — и пошел дальше. Его бодрый голос теперь раздавался около других подвод.

С трудом выбравшись из своего гнезда, вырытого в сене, Мария Гавриловна распахнула тулуп. Жгучий мороз охватил всю ее, как огонь. Прижимая к груди сына, она сошла с саней и онемевшими ногами зашагала к дому. Со скрипом раскрылась дверь сеней. Туг же распахнулась другая дверь, и сквозь хлынувший из избы густой пар мелькнул огонек тускло горевшей лампы. Кто-то взял из ее рук Вовочку. Кто-то ласковыми руками снял с нее тулуп. И промерзшую Марию Гавриловну сразу охватила такая теплота, какой она никогда в жизни не испытывала.

Может быть, это во сне? Может, она, крепко обняв ребенка, все еще сидит на жестоком морозе? Мороз дошел до сердца, и она, замерзая, грезит…

Нет, это не сон!

Раньше всего она увидела железную печку посередине избы. Сквозь щели на пол легли полосы огня, а в маленьких дырочках на прогоревшем железе трубы мерцают золотые звездочки.

Нет, это не сон! Сладостная теплота идет от этой печки.

И не только от печки.

Кто-то ласково говорит:

— Раздевайтесь, у нас дом теплый.

Мария Гавриловна оглянулась. Около нее стояла старушка в клетчатой косынке. В стороне, у большой русской печки, молодая женщина держала на руках ее Вовочку.

— Раздевайтесь, — повторила старушка. — Есть теплая вода, умойтесь, закусите.

— Спасибо, бабушка, большое спасибо! — проговорила Мария Гавриловна, расстегивая пуговицы пальто.

И, должно быть услышав голос матери, запищал Вовочка.

— Сейчас возьму, сейчас!

Женщина, покачивая на руках ребенка, засмеялась: