Беляев доложил, как, отрезанный от своих, он пробирался лесом, как заметил двух красноармейцев, выходивших к опушке. Он повернул к ним, но увидел двух немецких солдат и притаился. Один из красноармейцев с поднятыми руками пошел сдаваться, а другой выстрелил ему в спину. И Яков, не раздумывая, открыл огонь в сторону немецких солдат. Один из них сразу свалился, а другой закричал: «Партизан!» — и, прячась за можжевеловые кусты, убежал. Яков подошел к раненому бойцу. Это был Камиль.

— Надо бы помощь ему оказать, товарищ комиссар, у него тяжелое ранение.

— Хорошо, товарищ Беляев, — сказал комиссар, — поможем!

Сделали еще одни носилки и продолжали группой выбираться из окружения. Густой лес скрывал их.

Но вот лес стал редеть, все чаще стали попадаться березы и осины. Наконец открылась просторная поляна. Полоса еще не убранной ржи спускалась к маленькой речке. Две деревни виднелись на том берегу.

Отряд остановился в лесу. Раненых уложили на землю. Павленко развернул карту и подозвал Беляева.

— Садитесь, — предложил комиссар. — Зрение у вас хорошее, товарищ Беляев?

— Хорошо вижу, товарищ комиссар, трахомой не болел.

— Трахомой? — спросил удивленно комиссар. — А вы откуда?

— Из Чувашии. С трахомой в наших краях еще до сих пор не покончено.

— Так вы чуваш? А вас не отличишь от русского.

— И по-татарски говорить могу, товарищ комиссар.

Комиссар некоторое время помолчал, обдумывая что-то.

— Хорошо, — сказал он наконец, — смотрите сюда…

Они склонились над картой.

Через час Беляев, взяв с собой красноармейца, вышел в разведку. Им было поручено проверить деревни у речки, расспросить колхозников и найти надежных людей, чтобы пристроить у них раненых.

На берегу речки рос густой ольховник и разведчики решили через него пробраться к ближней деревне. Из предосторожности сделали круг по опушке леса. Там их никто не видел. В то же время ведущая в деревню дорога и заречные деревенские дома были у них перед глазами.

Речка оказалась неглубокой. Со звоном она бежала между замшелыми камнями, и почти в любом месте ее можно было перейти, не замочив ног.

Разведчики молча пробрались по тропинкам, вытоптанным стадом в ольховнике, и вышли на дорогу, которая буквально через сотню метров терялась в невысокой роще.

Беляев вдруг заметил двух мальчуганов, вышедших из рощи. Словно почувствовав, что за ними наблюдают, они остановились и тут же, повернув с дороги, пошли по опушке леса.

— Почему они пошли туда? — прошептал Беляев, — Видно, боятся ходить по открытой местности, как и мы с тобой… Пойдем-ка назад, перережем им дорогу.

Разведчики повернули назад и засели в кустах.

Мальчики не заставили долго ждать. Шедшему впереди мальцу с рыжими лохматыми волосами, в синей рубашке, заправленной в широкие брюки, было не больше десяти лет. Другому можно было дать двенадцать. Его рубашка, показавшаяся издали белой, оказалась полинявшей солдатской гимнастеркой. И на голове у него была побелевшая от солнца пилотка.

Они прошли через ольховник к реке, попили воды, умылись. Младший спросил:

— Павка, когда пойдем туда?

— Все! Больше туда не пойдем.

— Почему?

— Так. — Старший взял корзину, поставленную на камни, и строгим голосом предупредил товарища — Ты смотай, Петушок, не болтай об этом.

— Ясно!

— Пусть и мать ничего не знает. Ну, пошли!

Мальчики поднялись. Ждать больше было нельзя, и Беляев, чтобы не испугать ребят, как можно мягче окликнул:

— Павлик!

Мальчики замерли на месте. Оба широко раскрытыми глазами смотрели на разведчиков.

— Откуда идете, ребята? — спросил Беляев.

— Ходили по грибы, — ответил Павлик и посмотрел на товарища так, будто хотел сказать: «Ты помалкивай, отвечать буду я».

— Далеко ходили?

— Не-ет, тут, поблизости…

— А где же грибы?

В корзине Павлика лежали лишь три подосиновика.

— А ты, Петушок? Где твои грибы?

— Мы собирали в одну корзину, — поторопился ответить за него Павлик.

«В этом мальчике что-то есть», — подумал Беляев про себя. Но сделал вид, что верит его словам.

— Вы из какой деревни?

— Из Сосновки.

По карте Беляев знал названия обеих деревень, но, решив проверить, как ответят мальчики, показал рукой на Подлесную.

— Вот из этой?

— Нет, это Подлесная. Сосновка другая — вон та.

— Разве? В этих деревнях нет немцев?

— Нет, пока не показывались.

— Отец дома?

— А кто вы такие? Зачем вам мой отец?