— И как вы считаете: если бы на моем месте была ваша сестра или мать, вы приняли бы их помощь в домашней работе, в уходе за детьми?

— Это, конечно, так.

— Так вот — спокойно выходите на работу. Знаю, что теперь у вас дел будет много. Не беспокойтесь о доме и о Розочке. Будете приходить покормить ее, об остальном я буду заботиться…

— Ольга Дмитриевна…

— Поймите, Сания, сейчас у меня, кроме вас, нет никого близких. В эти дни я не учительница и не жена секретаря райкома, а простая домохозяйка. И, как договорились, член вашей семьи.

Предложение Ольги Дмитриевны временно разрешило трудный вопрос. Сания была ей искренне благодарна.

Положив в люльку сладко спавшую Розочку, она подошла к окну. Заходило солнце. По противоположной стороне улицы шли женщины. Некоторые встречали возвращающихся коров, другие устало брели с полевых работ. Среди них Сания узнала нескольких своих избирательниц и вспомнила о поручении Баязитова.

Обойти избирателей и поговорить о размещении эва куированных Сания рассчитывала завтра. Однако, увидев возвращавшихся с поля женщин, она подумала, что днем, возможно, дома многих не окажется. И Сания решила, что надо успеть повидать работающих в колхозе сегодня же. Она стала тут же собираться. Надо было составить форму заявления.

«В городской Совет депутатов трудящихся. От гражданки… проживающей по улице…» — записала Сания на листке бумаги.

Хорошо. А дальше о чем писать? Говорить ли о патриотических побуждениях или по-деловому изложить основную мысль? Ведь от имени кого пишется?

Сания, словно вспомнив что-то, вдруг встрепенулась, лицо ее оживилось. Она вписала адрес своего дома там, где были обозначены точки.

«…от Ибрагимовой Сании Саматовны…»

И больше она не задумывалась над тем, как ей написать.

«Учитывая, что к нам приезжают люди из тех районов, где идет война, и что им негде жить, считаю своим долгом протянуть руку братской помощи соотечественникам, оставшимся временно в тяжелом положении: могу освободить одну из трех своих комнат…»

Сания задумалась. Одну из трех? А что делать тем, кто имеет две комнаты?

И написала еще, что вторую комнату она предоставила Ольге Дмитриевне, но, если это нужно, готова освободить и ее — все они будут жить в одной комнате.

Покончив с заявлением, Сания позвала Ольгу Дмитриевну и сказала, о чем думает побеседовать со своими избирателями.

— В таком случае, конечно, лучше самой показать пример, — сказала она и прочитала Ольге Дмитриевне только что написанное заявление. — Как вы считаете?

Ольга Дмитриевна затруднилась ответить.

— Хозяйка квартиры вы, Сания Саматовна, — сказала она, — вы и решайте.

— Но ведь мы же согласились, что вы будете членом нашей семьи.

Ольга Дмитриевна ласково улыбнулась:

— Что мне вам сказать, хорошая моя Сания?

— Уместимся в одной комнате? Не поссоримся?

— Все будет хорошо!

Сания решила сперва обойти живущих в домах коммунального хозяйства — их было удобнее собрать для беседы. С проживающими в собственных домах было труднее — с ними придется толковать поодиночке.

Будучи депутатом, она не раз устраивала собрания жильцов коммунальных квартир. Приходилось каждый раз объявлять за день вперед, а перед собранием посылать специального человека для оповещения. Даже и в этом случае приходили не все: кто еще не покушал, кто собрался в баню, кто не управился со скотиной… Словом, проходило не меньше часа, пока соберется народ.

«Если в мирное время было так, — подумала Сания, — то теперь будет еще труднее: ведь многие ходят работать в колхоз, устают, недосыпают».

Но вышло не так, как ожидала Сания.

Женщина-управдом давно знала Санию.

— Все будет в порядке, — сказала она, — быстренько соберем.

Не прошло и пяти минут, как стали подходить женщины.

Было видно, что появление депутата заинтересовало хозяек, — им хотелось услышать что-то новое, бодрящее, что хоть немного подняло бы настроение. Но никто из собравшихся не торопился задавать вопросы.

У Сании потеплело на душе. Перед ней сидели женщины разных возрастов. Но даже и самые старшие из них вот уже четверть века живут в Советской стране! А большинство их принадлежит тому поколению, которое вообще росло в советское время. Были тут и такие, которые учились и окончили школу у Сании. Говорить с ними будет нетрудно, эти поймут.

Конечно, ничего нового о положении на фронте она сообщить не могла. Только объяснила известное, как понимала и чувствовала сама. Но слушали ее внимательно.