Шрифт:
Предложение приютить у себя эвакуированных было принято без возражений. По-деловому стали обсуждать, кто и сколько человек может взять…
Когда попросила слова Хусна, Сания несколько насторожилась, Это была женщина шумливая, невоздержанная на язык, во всем она видела только отрицательные стороны.
Но и Хусна на этот раз заговорила по-другому:
— Когда есть несчастные люди, потерявшие свой кров, как им не помочь? Стыдно отказать!
И Хусна тут же сказала, что согласна устроить у себя трех-четырех человек, а если нужно, то и больше.
— Очень хорошо! — похвалила ее Сания. — Напишите заявление.
— И напишу, за этим дело не станет, — махнула она рукой. — Но вот что хочется еще сказать товарищу депутату: хотя мы простые домохозяйки, но пусть не принимают за совершенно темных. Вот сказали, что надо помогать колхозу. И мы пошли. Не хотели, а все же пошли. И будем ходить, что в силах — будем делать. Не такое время, чтобы отказаться. Только нам почаще бы, как сегодня, объясняли и хорошенько рассказывали о положении. А то кто чего только не наплетет! Находятся такие, которые говорят, что немец подходит к Казани. Говорят, что и на Каму упала бомба. Вот так, Сания, если почаще будешь приходить к нам, все будет хорошо…
Разве она не придет? Конечно, придет!..
10
Пообещав своим избирателям прийти снова, Сания направилась домой. Настроение у нее поднялось. Как хорошо бывает после задушевного разговора с людьми…
Уже спустилась темнота, хотя время было еще не позднее.
Сания шла вдоль дощатого забора, когда до ее слуха донесся плач ребенка. Она невольно остановилась, вспомнив о своей Розочке. Навстречу шла женщина с ведрами на коромысле. Знакомым голосом окликнула:
— Здравствуйте, Сания-апа!
— Не Фания ли это? — спросила Сания, вглядываясь. — Вы как тут оказались?
— Да вот наш дом.
В городе многие жили в собственных домах.
Поговорив с Фанией, подумала: «Надо бы завтра побывать в этих домах — посмотреть, как живут».
— Как ваша Розочка? — спросила Фания.
— Растет, спасибо. А как ваш?
— Очень уж ревун. Слышите, ревет…
В это время из-за забора послышался пронзительный женский голос:
— Невестка, с кем там точишь лясы?
— Меня кличут, — заторопилась Фания, — пойду.
— Погоди, дай и я зайду посмотрю твоего мальчишку.
За воротами низким, приглушенным басом залаяла собака. И, стараясь перекрыть собаку, снова закричала женщина:
— Где пропала, невестка? Не слышишь? Ребенок от крика надорвался!
Фания, видимо, стесняясь постороннего человека, сдержанно ответила:
— Сама говоришь, мама, что ребенок без плача не растет, что же прикажешь делать?
Свекровь по ее голосу поняла, что она не одна, и прикрикнула на собаку: «Но, Черноух!» Затем, изменив голос, спросила:
— Кто там с тобой?
Сания узнала ее по голосу: это была Хадича, бойкая на язык женщина.
— Это я, Хадича-апа, — сказала Сания, — ваш депутат из горсовета. Зашла узнать, как поживаете. Здравствуйте.
— Пожалуйства, милости просим.
— Не сердитесь, что пришла не вовремя, Хадича-апа, если прийти засветло, не знаешь, будете дома или нет. Думала: зайти или нет? Но тут встретила Фанию и решила зайти. Только сейчас узнала, что Фания ваша невестка…
— Милости просим, — повторила Хадича. — Невестка, да иди ты, забери скорей ребенка! Ведь горло сорвал.
Сания продолжала:
— Давно хотела посмотреть вашего ребенка, ведь мы в одно время с Фанией рожали. Крепкий голос. Ничего не скажешь, голос мальчика. Покажи-ка мне крикуна.
— Есть уж что показывать, — проворчала Хадича, — ведь весь обмарался…
— Чего не бывает с детьми, Хадича-апа! — И, увидев ребенка, похвалила его — Попра-а-авился! Тьфу, не сглазить бы! Очень славный ребенок…
Фания завернула его в одеяльце и села кормить.
— Смотри, как жадно сосет, — отметила Сания.
— Слава тебе господи, хоть ревет, а поправляется, — добавила Хадича.
Потом Сания спросила об отце ребенка и, узнав, что он жив, здоров и часто шлет с фронта весточки, порадовалась с женщинами. Пожалела про себя, что все еще нет писем от Камиля. И снова перешла к расспросам о житье-бытье.
Хадича обстоятельно отвечала на ее расспросы, однако, чувствуя, что депутатка явилась неспроста, держалась настороженно.
11
Жалкой выглядела здесь Фания.