– Короля и королеву. – Серильда положила ладонь женщине на плечо, пряча брезгливость от того, какой та была неприятной на ощупь. Агата застыла, удивленная этим прикосновением. – Я предполагаю, что во время всего этого кошмара король с королевой были в тронном зале, где и погибли. Вы, скорее всего, пытались защитить их.

Агата покачала головой.

– Я не помню короля и королеву…

– Никто не помнит. Таково уж проклятие, лежащее на этом замке. А ведь у них были еще и сын с дочерью.

– Принц и принцесса? – Агата задумчиво покрутила окровавленный шарф на шее. Потом она прерывисто вздохнула, и по ее лицу пробежала глубокая тень. – Выходит, их я тоже подвела.

У Серильды все сжалось внутри.

– Я совсем не то хотела…

– Теперь это уже неважно, – перебила Агата. – Вы спрашивали о виверне. Ее поймали позже.

Пожалуй… лет сто назад? Трудно уследить за течением времени, но я была на той охоте. У короля была одна стрела, которую он берег специально для этой твари. Догадываюсь, что это была стрела из колчана Перхты, возможно, самая последняя из ее стрел. У охотницы имелся особый яд, в который она макала наконечники перед важной охотой. Этот яд обездвиживал. Так мы и поймали виверну, даже без золотых цепей. Но, судя по всему, у короля больше не осталось этих стрел. – Агата наклонила голову, глядя на Серильду. – Дикая Охота очень грозна и опасна. Но и по сей день охотники говорят о Перхте так, будто это она до сих пор мчится у них во главе. Заменить ее неспособен даже сам Ольховый Король.

– Звучит так, как будто она была сущим кошмаром, – сказала Серильда.

Агата рассмеялась.

– Да. Согласна. – Вдруг все ее тело напряглось, и она снова прильнула к перилам. – Смотрите.

Серильда и дети наклонились, пытаясь разглядеть арену в быстро сгущающихся сумерках. Бергейст все еще пытался защищаться, его спина походила на гору, поросшую неровным, щетинистым мехом. Золотая сеть обмотала ему передние лапы и правое плечо. Из шкуры торчали три стрелы.

Серильда не понимала, что такого увидела Агата. Ей по-прежнему казалось, что охотники победили. Медведь пойман.

Гончих отозвали; охотники крадучись двинулись вперед с оружием наготове.

По саду со свистом пронесся порыв ветра, качнув ветки в саду. Вместе с ним упали первые капли дождя.

– Они его все-таки убьют! – воскликнула Гердрут.

– Нет, – возразила Агата. – Просто хотят заставить его двигаться. Им не под силу волоком затащить бергейста обратно в клетку, поэтому они будут загонять его туда болью. Если у них не получится, то, возможно, придется впрячь в эти цепи лошадей, но даже так…

Один из охотников прыгнул вперед, готовясь вонзить копье в заднюю часть медвежьей туши.

Но прежде, чем он успел это сделать, медведь вскинулся на задние лапы. Охотники, держащие цепи, не устояли на ногах и заскользили по грязи, увлекаемые невероятной силой зверя. Некоторые побросали цепи. Охотник с копьем отпрыгнул назад, но бергейст сделал стремительный выпад и одним ударом когтей разорвал ему живот. Из раны повалил дым, окутавший лодыжки охотника черным туманом. Вскрикнув от боли, темный упал. Перемахнув через него одним мощным прыжком, медведь помчался обратно в густой лес. Золотая сеть так и висела у него на плечах; самые упорные из охотников все еще держались за нее, но медведь просто-напросто тащил их за собой, и они были вынуждены отпустить цепи.

– Да! – обрадовалась Гердрут.

И тут кто-то закричал.

Все случилось так быстро – Серильда едва успела увидеть, что Анна слишком сильно перегнулась за ограждение, а в следующий момент девочка уже потеряла равновесие и рухнула с высоты.

Вскрикнув, Серильда бросилась к ограждению и посмотрела вниз. Анна распласталась на земле, и за одно раздирающее душу мгновение Серильде снова вспомнилось все, что было. Как она нашла тело девочки на обочине дороги, недалеко от Ясеневого леса – в ночной рубашонке, с пятнами грязи на лице и зияющей дырой в груди там, где нахткрапп выклевал ее сердце.

Ужас и отчаяние обрушились на Серильду. Ей хотелось кричать. Она готова была перегрызть горло любому, кто случайно окажется рядом…

Но потом она услышала стон.

Анна широко распахнула глаза.

– Я жива… все еще, – со слабой улыбкой сказала она.

Серильда обмякла. Слова девочки не были правдой, но их оказалось достаточно, чтобы унять невыносимую боль от страха потерять Анну снова.

Вдруг Гердрут отчаянно завопила:

– Анна! Бергейст!

Серильда выпрямилась, как пружина. Зверь несся среди деревьев, направляясь прямиком к Анне, которую, судя по ее виду, парализовало от страха.

– Он ее не убьет, – прошептала Серильда. – Невозможно убить ее снова.

Зато он вполне способен причинить ей боль.

Краем глаза Серильда уловила быстрое движение. Опершись одной рукой о перила, Агата перемахнула через них и соскочила с трибуны. Она приземлилась на ноги и прыгнула вперед, схватив с земли упавшую ветку. Охотница встала между Анной и бергейстом за миг до того, как массивная черная туша со свирепым рычанием врезалась в нее и повалила на землю. Руки, ноги, лапы, мех и когти, рев и кровь, а потом…