Шрифт:
Изумленная, Серильда рассматривала помещение. Должно быть, это и была та самая лунная ротонда, о которой упоминал Эрлкинг.
Потолок не просто изображал фазы луны – на нем был целый календарь. Вытягивая шею, чтобы лучше видеть, Серильда представила себе, каково будет, когда луна, проходящая над головой, осветит эти мерцающие стены своими лучами. Как из ночи в ночь сквозь стеклянный купол будут смотреть звезды.
Но, пускай потолок ротонды был великолепен, сама комната оказалась захламленной. Пол был усеян строительным мусором. Там и сям стояли тачки, доверху нагруженные камнями и обломками. По плиткам пола были разбросаны стамески и топоры.
И тут она снова услышала странный звук. Но на этот раз никто не смеялся. Это было похоже на шепот.
Он доносился издалека.
Как будто дети спряталась где-то за занавеской и шикают друг на друга, но никак не могут сидеть тихо.
Серильда резко обернулась.
В затененной нише, которую легко было не заметить, оказалась дверь. Хотя нет – подойдя ближе, Серильда сообразила, что это не дверь, а вход в пещеру. За дырой в стене чернела темнота. Там был проход со стенами из грубо отесанного камня, земли и корней.
И что-то шевелилось внутри. Извиваясь, ползло по стенкам.
Змеи?
Задыхаясь от волнения, Серильда нерешительно подошла поближе.
Нет, не змеи. Это были ветви ежевики. Перепутанные колючие плети скользили по разбитым плиткам пола ротонды. Многие были перерублены, и на полу валялись сломанные шипы и обрубки стеблей.
Но, кажется, они все еще жили. Тянулись к ней. Корчились на свету, словно ища солнечного тепла.
Серильда…
Она замерла. Голос был не детский. Он принадлежал взрослому. Мужчине. И почему-то казался знакомым…
В ушах у нее застучало.
Нет же, она ослышалась. Ее собственный разум играет с ней злые шутки.
Но голос прозвучал громче. Он звал ее по имени.
Серильда…
Сейчас он был громче. Неуверенней. Но в нем была… надежда?
– Папа? – слабо выдохнула она. Серильда готова была поклясться, что голос доносится из темного хода. Она готова была поклясться, что это отец зовет ее.
Но это невозможно.
Он умер.
Серильда своими глазами видела, как после смерти он превратился в нахцерера, плотоядного монстра. Видела, как мадам Зауэр перерубила ему шею лопатой.
Не мог он оказаться здесь, в этом ужасном замке посреди Ясеневого леса.
Не мог звать ее оттуда, из зияющей тьмы.
Сериль…да…
Сдавленно всхлипнув, Серильда прыгнула вперед и схватила одну из колючих плетей, чтобы расчистить путь в пещеру.
От боли, пронзившей ее ладонь, Серильда зашипела и отпрянула. Шип вонзился в кожу пониже большого пальца. Ранка была небольшой, но болезненной, и она прижала руку ко рту, чтобы остановить кровь.
Серильда подняла глаза и остолбенела.
Кусты ежевики срастались в недоброго вида клубки над входом в пещеру и образуя плотную преграду.
Серильда отскочила. Ее била крупная дрожь.
– Уйди оттуда!
Она резко обернулась и увидела охотника. И откуда только он взялся? Он спешил к Серильде с топором в руках; вскрикнув от неожиданности, она отскочила – и от темного, и от ежевичных шипов.
– Глупая смертная, – пробормотал демон. – Ты что, их трогала? Это будет стоить нам нескольких часов работы. Убирайся отсюда, пока еще что-нибудь не испортила!
Серильда открыла было рот. Она хотела рассказать ему о том, что слышала, хотела спросить, куда ведет этот проход.
Но темный уже отвернулся от нее. Он осматривал стебли ежевики, которые сплелись воедино, и раздраженно качал головой.
Стало ясно, что от него не получить никаких ответов.
А кроме того, шепот теперь стих. Серильде, наверное, все это почудилось.
Не дожидаясь, пока на нее снова накричат, девушка выбежала из ротонды. Слегка отдышавшись, она задумалась, стоит ли рассказать о случившемся детям. Ей не хотелось напустить на них страху – бедняжки и так достаточно напуганы, – но она знала, что пещера с ползучими ветками непременно будет признана самым интересным открытием дня.
Глава 27
Дети завели привычку спать вместе с Серильдой в ее покоях, как было и в Адальхейде. Она не возражала. Ей самой, как и детям, не хотелось оставаться одной по ночам, так что компании она была только рада. Пусть ей иногда и мешали спать пять прижавшихся к ней холодных и скользких маленьких тел, но Серильда не жаловалась.
Что всерьез ее огорчало, так это кошмары, мучившие детей каждую ночь с тех пор, как они прибыли в Грейвенстоун. Прежде все малыши спали как сурки, а теперь почти каждую ночь кто-нибудь из них просыпался в слезах.