Правда, «один представитель — один голос» — это слишком наивное предложение. Ну или слишком наивная попытка обмануть. Сколько человек за спиной этого молодого человека? Десять? Двадцать? А за моей спиной что-то около трёх сотен, если считать и членов группы, и работавших на меня людей.

В общем, слишком уж неравнозначны наши с этим парнем голоса…

— Надо смотреть по заслугам! — подал голос Борода. — Кто больше пользы городу приносит, тот и пойдёт делегатом от всех!

— И как ты это определишь? — возмутился Лом. — Ну ладно, Вано, Витя, ты, мы… Оно понятно! А как выбирать между вот этим парнем с галёрки, который выборы предложил, и тем, который думает, что он эксперт по отбору? Я ни того, ни другого чего-то ночью в первых рядах не видел!..

— А нам не надо много делегатов! — возразил Борода. — Переговоры могут и десять человек вести.

— А как по мне, надо жребий кинуть!..

— Об стену себя кинь, умник!..

— Господа! — Штырь повысил голос, пользуясь возможностями местной акустики. — Снова срач начинается!..

— Не, ну а чем плох жребий? — возмутился ещё кто-то.

— Тихо! — рявкнул Штырь и указал рукой в зал. — Марина? Ты хотела что-то сказать?

— Да… Давайте-ка я сразу объясню, чем плох жребий! — девушка поднялась со своего места, чтобы её лучше видели и слышали. — Жребий плох тем, что не учитывает ровным счётом ничего! Давайте честно скажем: сколько людей в Алтарном? Тысяч четырнадцать есть?..

— Не после этой ночи! — нервно хохотнул какой-то любитель чёрного юмора.

— Ну ладно, пусть будет двенадцать! — мрачно согласилась Марина. — У меня в подчинении — почти сто человек. У Вити, за которого сегодня здесь Тихон — человек триста. У Бороды — двести. Вано, сколько у тебя?

— Если считать официальных членов группы, то двести, — ответил я. — А если брать тех, кто фактически в группе или просто готов выступить за нас… Тогда и три сотни наберётся!

— Пусть будет триста! — не стала спорить Марина. — У Штыря — сотня. У Семёна все учёные, и их почти четыре сотни. У Дуба — почти сотня человек. У Памира — полсотни. У Полкана, Лома, Вадима, Пепла, Раппопорта — ну, наверно, человек триста наберётся. Старик, а у тебя в группе строителей сколько сейчас?

— Да уж под сотенку…

— Сотня! — Марина подняла руки с зажатыми пальцами. — Две тысячи человек! Только у тех, кого я перечислила! Шестая часть Алтарного. А нас тут собралось больше двух сотен! И если мы будем жребием выбирать… Сколько нас тут? Человек двести? Ну и каковы шансы, что эту шестую часть населения города жребий минует? А? Пойдут на переговоры люди, которые ничего за последнее время не сделали, ничем себя не проявили и представляют не нормальную группу, а десяток таких же бесполезных бездельников, как они сами!

— Эй, не все такие!..

— Обидно было!

— Да мне плевать! — ответила Марина, даже не поменяв позы. — Плевать на ваши обиды! Плевать на то, что не все из вас такие! Закон подлости никто не отменял! Если начнём жребий кидать, то наверняка случится так, как я сказала. Поэтому никаких жребиев! Забудьте!..

— Про голос на каждого лидера группы тоже забудьте! — прокричал кто-то из зала. — Тут у некоторых группы — пять человек, и те лентяи!

— А ты прямо всё про всех знаешь!

— А как проверять, у кого сколько в группе?

— На слово верить! Хы! У меня тысяча!

— А чего эта девка выступает? Где она сама ночью была?

— У меня почти вся группа — девушки! — огрызнулась Марина на последний выкрик из зала. — Они что, воевать должны?

— А раз не воевали, то молчите!

Говорил это всё человек, находившийся где-то у меня за спиной… Поэтому мне пришлось встать и обернуться, чтобы его внимательно рассмотреть. Но я не успел.

Когда повернулся, все сидели молча и с серьёзными лицами. Видимо, о том, что я вооружён и очень опасен, знали многие, если не все. Да и историю с ягодками в Алтарном нескоро забудут…

— Кто это сейчас сказал? — громко спросил я, оглядывая зал. — Встань!

У себя в голове я рисовал картины того, как этот разговорчивый человек встанет, и я его прямо-таки размажу словами…

Но вместо этого получил в ответ смешки и шепотки. Причём с разных мест, но по всему амфитеатру.

— Пусть поднимется тот, кто сейчас предложил Марине заткнуться! — не смутившись, повторил я. — Я хочу посмотреть на этого смелого человека! Несомненно, проявившего себя вчера в бою в лучшем виде! Поднимайся! Давай!..

Выглядело это глупо. Я даже не знал, на кого смотреть, поэтому шарил угрожающим взглядом по залу.

— Вано! Вано, успокойся! — попросил Штырь. — Хватит!

Пару секунд я думал, не огрызнуться ли ещё и на Штыря… Но всё-таки решил воспользоваться шансом эффектно завершить свой позор. Блин, пора уроки красноречия у Мелкого брать…

Наш гопник явно владеет тонким искусством толкания речей на уровне, недоступном большинству. Ну или он просто скандалист со стажем, что тоже не так уж плохо.