— Если бы это были люди, они нашли бы эту дырку! — заметил Мелкий. — Завалить бы её…

— Нельзя, — я покачал головой. — Никто пока не должен знать, что мы её нашли.

— Но теперь-то мы домой, в лагерь? — с надеждой спросил гопник.

— Теперь — да! — согласился я.

То, что я нашёл проход — это, конечно, здорово. Но где теперь искать голого мужика? Предположительно, Ольшу, заместителя мэра… Мог ли Иваныч подсказать? Да запросто! Он не только подсказал, он даже намекнул, в каком направлении: где-то на севере!

Кукушкин ведь дважды во время разговора напомнил про японцев. Но японцы двигаются с северо-востока, а не с севера!.. Так зачем высылать разведчиков туда? Логично предположить: чтобы «случайно» наткнуться там на капсулу.

Надо было разыскать Ольшу и выяснить все подробности. Только он мог дать ответы на вопрос, как его убили…

Дневник Листова И. А.

Сто семьдесят четвёртый день. Раннее утро, проводы отряда

— Не задерживайтесь там! — попросил я Кострому, которая уже стояла наготове, чтобы вести отряд в факторию.

— Я надеялась хоть на пару недель отдыха! Дикие звери, опасная природа… Красота! Хоть отдохнула бы от жизни в этом мегаполисе… — улыбнулась валькирия, махнув рукой на возвышавшееся над нами Алтарное.

— Нет у нас пары недель… — я покачал головой. — Всех, кого можно, нужно держать под рукой. Здесь, в Алтарном.

— Жопочуйка? — усмехнулась Кострома.

А я подумал, что да — она, родимая… Мой чувствительный орган, отвечавший за предсказание будущего, буквально вопил: в лучшем случае у нас осталось дней десять… В худшем, всё самое интересное начнётся куда раньше. И, как назло, в городе нет никого из тех, кто мог бы со мной выступить против «кукушат».

А вот у них вся группа на месте… И злость они на конкурентов затаили немалую…

В общем, было бы очень глупо не верить волшебному чутью, которое меня обычно не подводит. Поэтому я жопочуйке верил. И даже если возвращение основных действующих лиц лишь отсрочит мятеж — это тоже не самый плохой расклад…

— Отправь Сочинцу послание! — посоветовала Кострома. — Пусть всё бросает и возвращается. И пусть предупредит Витю с Пресней!..

— А куда, кстати, Пустырник делся? — поинтересовался я.

— Куда-то на юг отправился снова… Вроде как там ещё серу видели! — пояснила Кострома.

— Его бы тоже вернуть… — с тоской подумал я вслух.

— Всех вернуть не получится. Но мы с Дунаем скоро вернёмся, обещаю! — ответила девушка и поудобнее перехватила рюкзак. — Ну… Всё… С Богом!

— Удачи! — пожелал я.

— Да ну её… Она женщина неверная! — с улыбкой отмахнулась Кострома, а затем дала знак своим выдвигаться.

Валькирия сделала несколько решительных шагов, пока я смотрел ей вслед. А потом всё-таки повернулась ко мне и дала ещё один совет:

— Вань! Ты это… Поговори с ребятами, которые дежурят на стенах. И с нашими тоже поговори! Тут, в лагере, хватает крепких парней, которых я натренировала… Почти сто человек готовы в любой момент выйти за нас при оружии.

— Жаль, об этом не все знают… — усмехнулся я.

— Так сделай так, чтобы узнали! — подмигнула девушка. — Например, проведи учения!

Совет был хорош! Реально хорош! И я с благодарностью кивнул. Не все люди из нашего лагеря ушли в походы. Ещё хватало тех, кто готов выступить по первому слову. А значит, надо было налаживать с ними контакты… И готовиться выступать.

И пусть враги видят эту готовность и боятся!

Вот только где мне ещё параллельно взять разведчиков, а?

Дневник Листова И. А.

Сто семьдесят четвёртый день. Наёмники

Возвращаться в кровать после ухода Костромы я уже не стал. Тем более, лагерь постепенно просыпался, и даже где-то между капсул мелькала Маша, к которой у меня накопилось несколько важных задач.

Но хитрая Маша ещё час умудрялась скрываться от меня. И это на весьма ограниченной территории лагеря!

Затем, правда, сдалась и сама меня нашла. К Маше у меня было две основных просьбы. Первая –свести меня с командирами стражников на двух участках частокола. А вторая — подыскать рисковых ребят, готовых отправиться в разведку на север и северо-восток.

С первой просьбой никаких проблем не было. На завтраке я уже сидел у костра наших десятников, как их называла Кострома. Кроме знакомого мне Пуха, у нас имелся Алтын, Конь, Атас, Бегунок и Сайгак. И да, у каждого из них в подчинении было по десять человек. Итого шестьдесят бойцов, из которых три десятка специализировались на копьях, а вторые три десятка — на арбалетах.