И вот еще прелюбопытнейшая деталька. Одаривая, Стависский никогда не дает наличными. Только чеки. Именные. Чтобы получить, надо пойти в банк, предъявить чек и оставить его там. Это гениальный ход. «Извольте, муха, поставить вашу лапочку на липкую бумагу», — как бы говорит миляга Алекс, не поизнося при этом ни одного грубого слова вслух. «Так будет верней. Если меня поймают и мне будет грозить опасность, то вы никак не сможет от меня откреститься. Вы пустите в ход все связи, весь ваш авторитет, используете всех друзей и родственников, всех любовников жены, — вы все сделаете, дабы спасти меня, потому что для вас это будет единственной возможностью спасти самого себя. Хороши же вы будете, если раскроется, что вы получали деньги по чекам от меня». В общем, Алекс ставил и ставит целую армию ловушек. Именной чек — это самая настоящая западня, это — прямая привязка к Александру Стависскому, жулику. Так он всех демократишек и повязал, да всем еще и показал. Вот так-то.

Брюнет, забросив кир, решительно попросил у гарсона кувшинчик кальвадоса. Его аж распирало. Он был весь объят жаром. Глаза лихорадочно блестели. Пот лил градом. В горле пересохло, и чернявый гигант принялся, не мешкая, заливать в себя кальвадос стакан за стаканом.

Мысли о гениальном еврейчике, о самом неподражаемом аферисте, все никак не давали ему покоя. В самом деле, то была какая-то сверхвысочайшая, абсолютная степень жульничества, которая у сторонних наблюдателей не могла не вызывать невольного и самого искреннего восхищения.

И это ощущение потрясения Алексом Стависским от старшего адъютанта графа Франсуа де ля Рокка живо передалось и марсельскому журналистишке. Тот едва не захлопал крыльями, правда, грустно и осуждающе заметив при этом, что евреи свой финансовый гений тратят на то, чтобы подло и безжалостно разворовывать нашу несчастную, страждущую Францию.

— Да, это так, — заорал в ответ чернявый, истекая потом и брызгая слюной. — Но мы сделаем так, дабы грязные еврейские махинации стали работать на нас, фашистов.

Такой ход мысли, между прочим, отнюдь не был изобретением старшего адъютанта — человека бешеного, но глупого, — об этом чуть ли не ежечасно твердило начальство «Огненных крестов»: граф Жан-Франсуа де ля Рокк и герцог Поццо ди Борго — главный идеолог лиги и великий хитрец.

Граф де ля Рокк, этот донельзя чванливый коротышка, всюду именовал себя полковником в отставке, на самом деле дослужившись только до подполковника кавалерийской службы. Все об этом знали во французском обществе, но упорно именовали его полковником. Де ля Рокк любил, когда его величали так.

Однако профессиональную свою репутацию граф завоевал отнюдь не как кавалерист, а как резидент французской разведки в Марокко. Но главное-то началось потом.

Сей потомственный аристократ и кавалерист-разведчик, уже находясь в отставке, стал возглавлять печально известную лигу «Огненные кресты», о которой, увы, не раз еще у нас будет идти речь. Более того, объединение ветеранов войны граф де ля Рокк успешно превратил в мощную военизированную организацию, почти что в грозную штурмовую колонну.

Вышеописанный разговор происходил в грязненьком, чрезвычайно задымленном, но при этом довольно-таки уютном кабачке «Веселый кролик», расположившемся на старой узенькой, тоже грязной улочке Фобур-Монмартр, среди бесчисленных погребков, бистро, кофеен, колбасных, винных и сырных лавок. Находились еще там лотки с требухой, отчего улочка, надо сказать, всегда сильно пованивала.

Публика в «Веселом кролике» бывала самая захудалая. Подавали там в качестве закуски в основном гниль да объедки, но зато продажную девку в кабачке можно было сторговать всего за тридцать су, а главное, что в «Веселом кролике» было действительно весело.

Одно время туда вдруг зачастили фашистские молодчики из организации «Огненные кресты». Они угощали местную рвань и вели свою агитацию.

Старший адъютант графа Жана-Франсуа де ля Рокка, главаря лиги «Огненные кресты», стал заглядывать в «Веселый кролик» чуть ли не ежевечерне. Он уже набрал там кучу сторонников, а потом стал назначать рандеву для своих партийных знакомцев и сочувствующих делу низвержения Третьей республики.

Раза два в кабачке даже появился не кто-нибудь, а сам граф Франсуа де ля Рокк, бывший тогда скромным служащим Генерального электрического треста, но по совместительству один из основных кандидатов на место французского фюрера.

Появление графа сильно подстегнуло хозяйку «Веселого кролика» толстуху Жанетту Брейяр. И скоро в кабачке, наряду с гнилыми колбасными обрезками и вонючими бараньими косточками, стали появляться жареная курица с рисом, фасоль с подливкой, слоеные пироги для членов лиги «Огненные кресты», облюбоваваших в последнее время заведение.

Публика была более чем довольна, и кабачок стал вдруг процветать — ясное дело, благодаря «Огненным крестам», в первую очередь. Лигисты буквально повалили в него.