Итак, предстояло целых три дня свободы — так много, что даже трудно себе представить.

Старший адъютант председателя лиги «Огненные кресты» готовился к полному и чрезвычайно быстрому погружению на кабацкое дно, ибо к возвращению шефа надо было быть в полнейшей форме и прежде всего стать любою ценою трезвым как стеклышко.

Граф не терпел, когда от его подчиненных хотя бы в малейшей степени исходило алкогольное амбре. И это при том, что сам он был страстным и неумеренным поклонником кальвадоса, который ему регулярно поставляли из родового поместья, что было в Париже всем широко известно.

Без всякого сомнения, строг был граф со своими; чрезвычайно строг и даже неумолим. А ведь к подопечным графа де ля Рокка, кроме членов лиги «Огненные кресты», относились еще и ребята из двух молодежных организаций фашистского толка: «Сыновья Огненных крестов» и «Национальные добровольцы».

Собственно, из этих трех подразделений и состояла армия де ля Рокка. Ему было кем совершенно по-военному распорядиться. В свободное от мирной службы время о военной дисциплине граф не забывал и, более того, неустанно пекся, дабы армия его молодчиков была в боевой форме.

ПОЗДНЕЙШАЯ ПРИПИСКА:

Да, строг-то он был. Только потом выяснилась кошмарная вещь. А именно, что граф негласно и не один год… состоял на службе во французской полиции.

Но это еще не все, увы. После войны, а именно в 1945 году, стало известно, что граф Жан-Франсуа де ля Рокк долгие годы сотрудничал с английской разведкой.

Хорош же оказался несгибаемый председатель фашистской партии?! Да, согнули его и франки и фунты-стерлинги!

Ж.С.

12 февраля 1964 года

г. Лозанна

Саша Стависский сидел в кафе «Циммер», своей, можно сказать, рабочей резиденции.

Он дымил огромной сигарой, напоминавшей ствол дуба, попивал воду со льдом и с гримасой полнейшего отвращения просматривал радикально-роялистскую газетку «Аксьон Франсэз».

Вскорости появился издатель Дю Барри (они заранее условились о встрече), несмотря на многочисленные предупреждения многочисленных своих друзей, покровителей и коллег, неизменно помогавший Стависскому — естественно, не даром.

Заметив в руках у Саши «Аксьон Франсэз», Дю Барри в высшей степени любезно поприветствовал своего знаменитого друга и сказал ему следующее:

— Милый мой Алекс, издание, конечно, мерзейшее, но я рекомендую вам и впредь регулярно и самым внимательнейшим образом просматривать его от первой строчки до последней. Мне доподлинно известно, что эти негодяи из «Аксьон Франсэз» готовят против вас заговор. Наши роялисты-экстремисты на вашем громком разоблачении хотят въехать во власть.

Саша молча кивнул, понимающе улыбнулся и невозмутимо ответил:

— Именно потому-то, друг мой Дю Барри, я и читаю это паскудство. Конечно, они устроят охоту на меня. Без всякого сомнения. Более того, я думаю, что западня уже готовится, и бойцы-борзописцы пребывают на страже, готовые по сигналу ринуться, дабы оплевать меня. Что ж. Чему быть — того не миновать. И все же эти мерзавцы обречены. И ничто им не поможет. А вам спасибо за неоценимую заботу. Я не забуду этого. Всегда можете рассчитывать на меня, друг Дю Барри.

Для друга Саша заказал несколько бутылок розового шампанского, снабдив его впридачу объемистой пачкой чеков на развитие газеты — тот был буквально счастлив.

Сам Стависский отправился к себе, в апартаменты отеля «Кларидж».

1 января. Утро

ПАРИЖ

Барон Аарон Гольдвассер, опасаясь за будущее своей процветающей финансовой империи, внес на частный счет своего клиента графа Жана-Франсуа де ля Рокка вклад в размере сорока тысяч франков.

Собственно, деятельность лиги «Огненные кресты» финансировали денежные воротила господин Мерсье и парфюмерный фабрикант Франсуа Коти. Однако иногда эта парочка вдруг оказывалась строптива или скуповата, и тогда бедный граф де ля Рокк, еще со времен службы своей на Ближнем Востоке неуклонно вещавший о еврейской угрозе миру, спокойненько прибегал к услугам барона Аарона Гольдвассера.

И барон, самым непосредственным образом воплощавший в себе эту еврейскую угрозу, тем не менее, графу никогда не отказывал. Правда и то, что де ля Рокк пред Гольдвассером всегда всячески лебезил и о еврейской угрозе при нем никогда не рассуждал.

На собрании «Огненных крестов», состоявшемся 27 декабря 1929 года. единогласно решено было употребить сумму, преподнесенную бароном, на устройство 1 января 1930 года новогоднего бала для всех сочувствующих делу низвержения Третьей республики, для всех, кто хочет покончить с проклятой еврейской заразой во Франции.