Вот и разговор старшего адъютанта графа де ля Рокка с марсельским борзописцем состоялся в один из мокрых и чрезвычайно унылых ноябрьских вечеров 1929 года в чрезвычайно веселом, симпатичном, хотя и немытом, кабачке.

Когда марсельский журналистишко ушел, чернявый гигант еще остался в «Веселом кролике» — он дожидался одного полицейского агента, который обещал сообщить ему кое-что новенькое о фантастически успешных деяниях сынка киевского дантиста, а ныне знаменитого парижского афериста.

Мне доподлинно известно, что лига «Огненные кресты», в лице своего непосредственного руководства, внимательнейшим образом следила за небывалыми по своей дерзновенности аферами Стависского с нескрываемыми надеждами. У самих лигистов не хватало выдумки, дабы как следует скомпрометировать находившуюся тогда у власти партию радикалов. При этом Лига, как утопающий за соломинку, хваталась за Алекса Стависского, в коем видела своего рода волшебного помощника.

Сам же Алекс, кстати, неизменно отзывался об «Огненных крестах» с нескрываемым презрением.

Не успел марселец задернуть за собой засаленную занавеску, прикрывавшую выход из «Веселого кролика», как в кабачок вбежал некий Анри Вуа — сутенер и земляк префекта Кьяппа, то бишь корсиканец — гориллообразный верзила, обладавший кривым хищным носом и хитренькими маслянистыми глазками

Старший адъютант графа де ля Рокка вовсю хлестал кальвадос, а сей Вуа за бокалом кира подробнейшим образом поведал о тех номерах, что откалывал в последнее время Стависский.

А творил он, как оказалось, вещи неслыханные. Вообще «красавчик Саша», кажется, поднялся на невиданные доселе высоты. Вот что, собственно, произошло.

Генеральный прокурор Третьей республики месье Прессар был женат на сестре премьер-министра Камиля Шотана. Она же буквально обезумела от щедрейших приношений Стависского (а он любил ловить французов и француженок на их скупости, меркантильности, расчетливости) и стала приглашать его к себе на приемы. Там она близко свела Алекса и с мужем и со своим братом, премьером Шотаном. В обществе начали поговаривать даже, что госпожа прокурорша стала любовницей Стависского и имела с ним приватные сношения.

В общем, так или иначе, а Алекс чрез жену генерального прокурора обеспечил себе поддержку правящей радикальной партии.

Старшему адъютанту графа Жана-Франсуа де ля Рокка Вуа сообщил также, что сам президент Третьей республики стал вроде бы высказываться о Стависском более или менее благожелательно.

Глаза чернявого гиганта так возбужденно заблестели, так бешено округлились, что казалось: вот-вот они просто выскочат из орбит. А громадные ручищи вдруг затряслись.

Еще бы! Новейшие аферы Алекса теперь уже поддерживали сам премьер-министр, а также и генеральный прокурор, а возможно, и сам президент. Фактически получалось, что мошенник подкупил исполнительную власть Франции. Это грозило радикалам в ближайшем будущем грандиознейшими разоблачениями, что ультра-правым было бы очень даже на руку.

В «Огненных крестах» все время кричали о необходимости усиления и «поправления» исполнительной власти, а тут такой подарочек, нежданный, но желанный.

Однако чернявый, рьяно накачивавшийся кальвадосом, рано радовался. Я должен добавить, что Стависский, завлекая в свои сети министров, депутатов, адвокатов, разлагал при этом отнюдь не только социалистов. Он покупал левых, но и правых тоже. То есть буквально всех — так сказать, впрок.

Благодаря Алексу стало совершенно очевидно, что в современной Франции, оказывается, продажны политики всех оттенков. Непродажных нет вовсе, а это — объединяющее начало для всех партий. Так что дело было не в одних только левых или правых: Стависский скандализировал саму политическую жизнь Третьей республики, показал ее всем изнутри, с грубой, грязной и неприглядной изнанки. Щедро и открыто раздавая чеки, он тем самым «раздел» всю элиту, с веселым цинизмом продемонстрировав, как она, потеряв приличия, с превеликою радостью бесстыдно у всех на глазах коррумпируется, поступая на содержание к жулику.

Но позволим все же старшему адъютанту графа Жана-Франсуа де ля Рокка иметь свой взгляд на вещи, как бы ни был он субъективен, хотя на самом деле это был, как уже говорилось, взгляд не его, а его шефов, кричавших всюду о продажности только левых. Своих собственных мнений сей адъютант вовсе не имел, да и никоим образом адъютанту ведь не полагалось иметь суждений. Так что с этим было все в порядке.

После кабачка «Веселый кролик» старший адъютант графа Жана-Франсуа де ля Рокка, разгоряченный беседами с журналистиком и полицейским агентом, отправился в заведение папаши Люнеля, дабы промочить горло и отвести душу.

Там не было ни столов, ни столиков, одна только чрезвычайно липкая свинцовая стойка. Зато у папаши Люнеля двухлитровую бутыль необычайно кислого вина можно было взять всего за десять су, да и девки вокруг крутились, хоть и подванивавшие, но все равно соблазнительные, и каждую из них можно было сторговать также за десять су.

Старший адъютант никуда не торопился и даже имел полнейшую возможность довольно-таки основательно расслабиться, ибо граф де ля Рокк еще с раннего утра отправился в Южную Бретань, в свое родовое гнездо, обещая вернуться ровно через пять дней.