– Не волнуйся. Договоренность уже есть. Глеб Валентинович берет на себя все расходы за тебя, Дань.

«Чего?»

– И что это значит? – Яков, ранее меланхолично прислушивающийся к разговору, встрепенулся.

Шушу под их взглядами, полными недовольства, запаниковала.

– Все для работы! – начала оправдываться она. – И Даня должна обязательно поучаствовать в мероприятии. Указание от босса.

«Не нравится мне это».

– Мне это не нравится, – недобро щурясь, пробурчал Яков.

«О, да ты прямо мысли мои читаешь».

– Прости, Яков, но Даня должна быть на мероприятии. – Шушу удрученно шмыгнула носом. – Так сказал Глеб Вален…

– Я не про ее участие.

Шушу непонимающе захлопала глазками.

«Так, пора принимать меры».

– Может, отдохнешь? – ласково предложила девушке Даня.

– Да… Пожалуй, прогуляюсь. – Шушу поспешно засеменила к двери, на ходу набирая номер. На том конце ответили мгновенно. – Владю-ю-ша! Пироженку мне срочно. У меня послестрессовое состояние. Пожалуйста, будь заинькой. Да, да, то с кремом. И можно какое-нибудь с кусочками фруктов. И еще… Что? Нет, не перебор! Владюша, мне как-то надо продержаться до конца! Тащи, Владюша! – На секунду оторвавшись от разговора, Шушу оглянулась: – Я тут недалеко буду. Справитесь?

– Ты сделала всю работу. Лично мне остается лишь набраться терпения и дождаться начала феерии. – Даня развела руками. – Отдохни. Ты заслужила.

Шушу просияла.

– Я предупрежу, когда приготовления к съемкам закончат, – пообещала она и юркнула за дверь. Ее ожидало занимательное рандеву с пирожными.

«Заинька» и образ Владислава – довольно суровое сочетание», – пробормотала себе под нос Даня.

Что ж, снова наедине. Да, она не жаждала такого расклада. Но нет, не собиралась из-за своих переживаний мучить других. А уж тем более вопить «только не оставляйте меня с ним!»

– Обувку так и не подобрал. – Даня подняла с пола снаряд-балетку.

– Не могу. Тряпки на мне ограничивают движения. Я даже пошевелиться не в состоянии.

– Сочувствую, но шевелиться все же придется. Или на съемке ты собираешься изображать харизматичное каменное изваяние?

– Принеси мне балетку.

– Я что, твоя псинка? «Апорт» и прочее?

– Ты сама назвала себя моим Цербером.

– Ну да, было дело. Цербер при прекрасной Принцессе.

– Считаешь меня прекрасным? – Яков, прикусив нижнюю губу, – видимо, для того, чтобы сдержать очередную хитроватую улыбочку, – изящно приподнял ножку. Прямо принцесса-кокетка. А нескладному рыцарю оставалось только присесть и осторожно нацепить туфельку на изящную ножку.

– Скорее, нахальным, бесстыжим и наглым. – Вцепившись в предложенную ногу, Даня дернула ее вверх – поближе к себе. Яков, охнув, взмахнул руками, ловя равновесие. Воспользовавшись заминкой, девушка нахлобучила балетку на бледные пальцы ног и, похлопав по пятке, с чувством выполненного долга отошла.

– Какао… – прорычал Яков, восстановив шаткое равновесие.

– Тяв-тяв, – ухмыльнулась Даня.

В дверь постучали.

– И кто там, интересно, ломится? Оу…

Мимо Дани промчался вихрь.

«Шевельнуться он, значит, не может, а торпеду изобразить – пожалуйста?!»

Что за гость решил посетить их, Даня так и не увидела. Пока она шла к выходу, дверь успела захлопнуться. Яков стоял к ней спиной.

– Чего ты там прячешь? Уже на съемки зовут? А не рано еще…

Ее лицо уткнулось в самый центр цветочного букета. По щекам заскользили мягкие невесомые лепестки. Даня машинально вдохнула насыщенный аромат цветочной свежести.

– Кхем… легче! Так и убить можно. – Она отпихнула от себя скопище бутонов – розы с лепестками сочного сиреневого оттенка.

Яков, сосредоточенно сжав губы, вновь ткнул в Даню букетом. Ароматные бутоны отбарабанили на щеках девушки замысловатый ритм.

– Ладно, ладно, похвастался подарком и хватит. – Она сделала пару шагов назад. – И от кого это чудное чудо?

Губы Якова побелели – он сжал их сильнее.

– От меня, – процедил сквозь зубы. Казалось, слова давались ему с огромным трудом. Возможно, даже с болью.

– Сам себе даришь цветы? – озадаченно уточнила Даня. Она, конечно, понимала, что любить себя хорошего не запретишь, но всему же есть предел.

– Нет! – Яков мотнул головой и с шумом втянул в себя воздух. – Они… твои.

– Мои?

Вместо ответа Яков, раздраженно цыкнув, сунул ей розы. Лицо девушки снова погрузилось в сиреневую пучину.

– Стоять! – Она на автомате обняла букет в шуршащей упаковке. – Ты даешь это мне?

Яков остановился. И хмуро глянул через плечо.

– Они твои.

– Я не принимаю подарки. – Рука едва не потянулась нащупать подвеску-ключик, спрятанную под слоями одежды. – Точнее, подарки от…