– Напугало?

– Едва уговорил тебя спуститься под землю.

– Это не страх. – Я сделала маленький шажочек назад. Юноша, улыбаясь, шагнул следом. – Все гораздо прозаичнее. Времяпровождение с тобой не приносит мне никакого удовольствия, Джерар. Вот и все.

– Ах, назвала меня по имени? Неужели госпожа Сильва наконец-то решила относиться ко мне с менее угнетающим формализмом?

– Прими на свой счет, – отчеканила я. – Фамильярность в моем случае можно смело оценивать как факт того, что у меня нет к тебе ни капли уважения.

– Чудесно. – Джерар резко прижал меня к стене, обхватив ладонями щеки. Маленький светоч-камень вдавился в мою кожу. – Это окончательно рушит все барьеры между нами, не считаешь?

– Период жизни самцов цикад недолог. После спаривания они ослабевают, а затем умирают, – выпалила я.

Джерар поморщился.

– Своими премудростями ты убиваешь все настроение, прелесть.

Он отпустил меня и постучал в дверь. Три удара через секундную паузу и два быстрых без всякого промедления.

Дверь со скрипом отворилась. Свет ослепил мои глаза, а затем меня поволокли внутрь.

Святые Первосоздатели, в какую беду я попала на этот раз?

Пока я пыталась прозреть, кто-то ловко стянул с моих плеч легкий плащ, а чья-то рука, приобняв оголенные плечи, подтолкнула вперед.

Кожи коснулся ветерок. Внутри носа защипало от холодной свежести. Я словно очутилась посреди оранжереи или в центре диких джунглей. Я осторожно потерла глаза и огляделась.

Дверь, от которой начал бы воротить нос даже Сантьяго, любящий пускать в дело любой мусор, открыла путь в огромное помещение, которое поражало своей кричащей роскошью. В многоугольных отверстиях в стенах были помещены светоч-камни, по полу змеилась дорожка из пушистого багрово-алого ковра, из выкрашенных в темный цвет кадок, ютившихся у потолка, свисали кривые зеленые лозы с мелкими нераскрывшимися бутонами.

Джерар стоял рядом со мной, обнимая меня за талию. Я поспешно стряхнула его руку.

– Что это за место?

– Обитель патоки, сласти и бесконечного наслаждения. – Джерар принюхался и довольно зажмурился, будто всуе почувствовал эту таинственную сласть.

– Публичный дом? – бесстрастно уточнила я.

– В тебе ни капли романтики, прелесть. – Он игриво щелкнул меня по носу.

– Зачем мы…

– Рад снова видеть вас, господин Каннин!

Громогласный голос за спиной заставил меня в буквальном смысле подпрыгнуть. Да, нас ведь кто-то впустил сюда.

Из темноты выскочил мужчина. Он был высок и худ, как палочное пугало, на которое натянули высококачественную сорочку и дорогой темно-бордовый сюртук. Брови над маленькими глазками и усики над тонкими губами, казалось, кто-то нанес впопыхах быстрыми мазками кисточкой. Такими же «мазками» была обозначены куцая бородка и зачатки бакенбард.

– Что сегодня желает ваша душа, господин Каннин? – Мужчина едва не шаркал ножкой, порхая вокруг Джерара.

– «Господин Каннин»? – повторила я, мрачно глядя на юношу.

– Сказал же, прелесть, к черту формализм! – весело откликнулся Джерар и повернулся к энергичному мужчине. – Моя душенька сегодня желает лучшую вашу комнату, Ганч. Что-то из того, что было в последний раз. И сегодня я с дамой.

Я попятилась. Комнату в публичном доме? Да еще с Джераром? Лучше сгинуть!

– Ваша прелестная дама желает осмотреть все варианты? – Ганч льстиво заулыбался мне.

– О нет, нет. – Джерар навалился на Ганча и с раздражающей фамильярностью потрепал того за ухо. – Не эта дама.

Едва он подкрепил свое таинственное утверждение громким смешком, со стороны входа раздался скрежет, а за ним грохот. Ганч, все еще пребывающий в объятиях Джерара, удрученно вздохнул.

Я почти физически ощутила чье-то приближение и спешно сошла с ковровой дорожки. Правильно сделала. Из темноты выплыла стройная женщина в облегающем зеленом платье – такие наряды позволяли себе только очень смелые дамы, не боящиеся обвинений в вульгарности. За ней тянулся шлейф из прозрачной зеленой ткани, на руках были блестящие перчатки до локтей, а на плечах висела пушистая накидка из окрашенного меха. Каждый шаг дама сопровождала взмахом одного из концов накидки, напоминающих лисьи хвосты, поэтому, если бы я осталась на прежнем месте, то получила бы мягкий, но унизительный удар по лицу. Волосы женщины оттенка поблекшего золота были собраны в высокую прическу, лицо под светом помещения демонстрировало весь объем использованных средств для придания давно увядшей коже искусственно кукольную прелесть, губы были обильно покрашены в сочный красный цвет, не уступающий оттенку ковра под ногами. За вошедшей в холл быстро забежало двое мужчин в черных плащах с весьма неприметной внешностью и каменными изваяниями замерли поодаль.

– Добрый вечер, госпожа Фунгус, – промямлил Ганч под тихое хихиканье Джерара. – Ваши слуги снова выломали нам дверь?

– Мне никто не открывал, – капризно буркнула женщина. – Я потеряла терпение.

– Вас бы в любом случае впустили. – Ганч скорбно закатил глаза. – Вы столь нетерпеливы.

– Молчи, глупыш. – Госпожа Фунгус томно повела плечами, сбрасывая накидку.

Из темноты тут же метнулась черная молния. По гладкому полу, свободному от роскоши ковра, преодолевая оставшееся расстояние, на коленях проехал юноша в белой маске на пол-лица и в последний момент успел поймать накидку гостьи. Та так и не успела коснуться пола.