Звезд искры в небесах сияют,

А люди с судьбами людей играют,

И под ладонями снежинки тают,

Но в грязь мир люди обращают…

От оглушающего хохота Джерара звенело в ушах. Очень хотелось поежиться, но я с каменным лицом продолжала заворачивать куски льда в белоснежную тканевую салфетку.

Прижав холодный кулечек к щеке, я принюхалась. От тряпья, которое для похожих целей выдавала мне Руара, всегда несло сладковатой вонью навозных удобрений. Салфетка же, полученная мной от Вальтера, была чистой и пахла флердоранжем.

Передо мной на столе было выложено с десяток корзинок с сухими травами. Слушая раздражающий смех Джерара, я перебирала крошащиеся листочки, раздумывая, какие из них можно использовать для лечебной примочки.

За моей спиной послышался хлопок. Смех резко прервался, а через мгновение сменился не менее раздражающим хныканьем, в котором ясно послышалось «больно же, ты, занудный старикашка!..».

– Вы уверены, что не нуждаетесь в осмотре? – Вальтер поставил рядом с моим локтем еще одну чашу с кусочками льда. Интересно, какой способ используется в этом доме для создания и сохранения льда? – Мастер мог бы осмотреть вас. И предложить лечение.

– Я сама могу прекрасно о себе позаботиться. – Поразмыслив, я все-таки отодвинула корзинки с травами в угол стола. – У меня обычные синяки.

– Эти травы вам не подходят? – Вальтер нахмурился. – Если желаете, я обращусь к Мастеру. У него, без сомнения, найдется то, что вам нужно.

– Не стоит. – Я поморщилась и отняла от лица салфетку со льдом. От холода кожа потеряла чувствительность, и терпеть это было уже невыносимо. – Единственное, что меня действительно беспокоит, это отметина, которая может остаться на щеке после того удара. Но и с этим можно справиться. Моя кожа тонкая, и следы от какого-либо внешнего воздействия быстро проступают на поверхности, однако простенькая ледяная примочка устраняет проблему. А уж синяки – дело обычное. Природа сама все исправит.

– Непозволительно оставлять на теле юной девушки раны. – Вальтер выглядел спокойным, но то, как часто он поправлял очки, которые и не думали съезжать с переносицы, выдавало его негодование. – И вам не следует относиться к ранам столь легкомысленно.

– Синяки – это не такая уж большая беда. Если они легкие, конечно. Даже дети в своих играх не обходятся без синяков. Сейчас мое поведение большей частью пронизано чопорностью и степенностью, но в детстве каждое времяпровождение с моим другом было одной сплошной феерией, всегда оканчивающейся парочкой ушибов. – На моих губах заиграла улыбка.

В детстве меня переполняла надменность. Понятия не имею, как Дакот вообще терпел мое присутствие. Но в какой-то момент ему удалось вытащить на поверхность и задиристую сторону меня. Послушная с отцом, презрительная с братом. С Дакотом же я открывалась и по-настоящему наслаждалась нашим общением.

– Сложно представить вас непослушным проказником.

– Неужели? Что было, то было. Даже подумать страшно, сколько раз Руаре приходилось лечить наши с Дакотом синяки после проказ… – Я осеклась и враждебно уставилась на Вальтера. Какой опасный человек. Своим добродушным тоном он усыпил мою бдительность, и я с поражающей легкостью начала рассказывать о близких мне людях и дорогих воспоминаниях. Не стоит мне забывать о положении, в котором я сейчас нахожусь.

К счастью, эту атмосферу напускного дружелюбия разрушил Джерар. Вот в чьей искренности сомневаться не приходилось. Он, особо не таясь, говорил именно то, о чем думал.

– А тебя, прелесть, оказывается, невезение преследует. – Джерар навалился на меня сзади, правда не всем весом – его ладони уперлись в стол. – Велика ли была вероятность встретить этого так называемого дьявола Ленса Ригеля в огромном Витриоле? А ты взяла и встретила!

Он снова расхохотался, но теперь его смех больше напоминал повизгивание голодной гиены.

Сдержанно вздохнув, я протянула руку через плечо и, не глядя, приложила аккуратно завернутый в салфетку лед к лицу Джерара. Тот издал испуганный возглас и отскочил от меня. От силы его рывка мой стул опасно зашатался.

– Злючка, – восторженно сказал Джерар, утирая со щеки остатки капель от подтаявшего льда из кулечка.

Воздержавшись от ответной реплики, я вновь приложила примочку к собственной щеке. От тепла моей руки лед терял форму, а салфетка наполнялась влагой.

– Займись-ка лучше подготовкой к обеду. – Вальтер ткнул в грудь Джерара свернутым в тугую трубку «Витриольским нечетом». Наверное, ударом этой же газетой домоправитель и пресек тот его мерзкий, давящий на нервы смех. – Закрой на замок запасную дверь и отопри дверь в коридор прислуги. Минут через пять Анна и Стефания принесут первые блюда.