Та послушно сделала знак лакею, и он положил свиную отбивную ей на тарелку.

— Твоя повариха готовит вполне приличные блюда, — обратилась Беатриса к брату.

«А чего ты ожидала? Котелок вареной картошки в центре стола и по куску репы у каждого на тарелке?» Фрэнсис посмотрела на золовку непроницаемым взглядом и не сказала ничего. С начала обеда она принимала в беседе мало участия. В ее памяти был еще слишком свеж разговор с экономкой, справедливый гнев которой едва удалось погасить.

— Она спросила, чистые ли простыни ей постелили! Фрэнсис испугалась, что необъятная грудь экономки разорвет оковы черного корсажа из бомбазина.

— А ее горничная, эта зануда Гертруда! Она имела наглость высказать претензию по поводу пыли — пыли! — на туалетном столике!

Вместо того чтобы присоединиться к уговорам Фрэнсис, Агнес возмущенно ахала на каждое заявление миссис Дженкинс, еще больше ее распаляя.

— Сует повсюду нос и отдает прислуге приказы, словно это она правит тут безраздельно! Верите ли, миледи, она заявила, что ее портрет «в плачевном состоянии» и нуждается в чистке! Я бы сказала, тут нужна реставрация — леди Беатрисы, а не ее портрета!

— Я уверена, — примирительно сказала Фрэнсис, как только ей удалось вклиниться в возмущенную тираду экономки, — что леди Беатриса скоро покинет Десборо-Холл. Не думаю, что ее приводит в восторг провинциальная жизнь. Мы как-нибудь переживем то время, которое она проведет под нашей крышей. Я постараюсь… я поговорю с ней, миссис Дженкинс.

Экономка промолчала. Зато ее взгляд недвусмысленно говорил о том, что леди Беатриса кого угодно без соли слопает не больше чем за пару минут.

— Агнес, миссис Дженкинс, мне пора переодеваться к ужину.

В ту минуту Фрэнсис больше всего хотелось оказаться в Шотландии, перед лицом разъяренного отца. Она бы выслушала с нежностью его дикий рев и ужасающие угрозы. Все это было куда предпочтительнее презрительного снобизма сестры Хока.

Сейчас, сидя за столом, она спрашивала себя, не вооружаются ли для восстания обитатели Десборо-Холла. Беатриса между тем потребовала принести еще печенья таким высокомерным тоном, что Фрэнсис передернуло. Она кивнула и ободряюще улыбнулась Отису, который, как обычно, обратился к ней за подтверждением. Он держался все с тем же бесстрастием, но кончики его ушей выразительно покраснели. Как они были лояльны к ней, все и каждый из слуг! Должно быть, будь Беатриса даже посланницей небес, они все равно обращали бы к ней вопросительный взгляд, услышав просьбу гостьи.

— Мне кажется, Фрэнсис, — начала Беатриса, отдав должное принесенному печенью, — что вы себя чувствуете не на месте здесь, в Англии. Леди и джентльмены в наших краях, конечно, сильно отличаются от привычного вам окружения.

— Вовсе нет, — возразила Фрэнсис мягко.

— Это меня не удивляет. В провинциальном Йоркшире едва ли найдется достаточно утонченная компания…

— Лорд и леди Буршье — наши близкие друзья.

— И весьма утонченные люди, — добавил Хок.

— Бедняжка Алисия! — продолжала Беатриса, не преминув бросить брату уничтожающий взгляд. — Она возлагала большие надежды на то, чтобы женить на себе Филипа, но он не попался в ее сети. В конце концов, она всего лишь дочь баронета.

— Мелчеры — очень добросердечное семейство.

— Викарий и его жена, — хмыкнула Беатриса и скорчила пренебрежительную гримаску.

— Ты стремительно превращаешься в сноба, дорогая моя, — заметил маркиз.

— Я считаю, отец, что нужно придерживаться общепринятых правил и общаться с людьми своего круга. Как жаль, что бедному Филипу пришлось совершить паломничество в Шотландию ради того, чтобы…

— Ты достаточно сказала на эту тему, дорогая, — решительно вмешался Эдмонд Лэйси, желая положить конец подобной демонстрации плохих манер.

Фрэнсис подумала, что, пожалуй, не станет предотвращать вооруженное восстание прислуги, когда все узнают, чего наслушалась от гостьи миссис Дженкинс. Ей и самой хотелось взяться за оружие. Она нарисовала в воображении упоительную картину: Отис, готовый выпалить в Беатрису из пушки, — и внутренне усмехнулась.

— Я только хотела узнать, чего ради мой бедный брат… — не унималась Беатриса.

— Съешь немного макарон, дорогая! — слегка повысил голос Эдмонд. — И артишоки ты тоже еще не пробовала.

Фрэнсис едва не подавилась вином. Ее муж адресовал Фрэнсис многозначительную, неприкрыто интимную улыбку, от которой ее вдруг бросило в жар. Что это с ней? И что задумал на этот раз ее неистощимый на сюрпризы муж?

— Белвис рассказал мне, что ты спасла жизнь Летуну Дэви, Фрэнсис, — сказал маркиз. — Он чувствует себя виноватым из-за того, что лошадь отравилась кормом.

— Могло же случиться, что она ускользнула из-под наблюдения и съела какой-нибудь ядовитый сорняк, — предположил Эдмонд.