Лиза посмотрела на мужскую ладонь, сжавшую ногу ближе к паху, ничего не сказала, лишь качнула головой и усмехнулась. Резко крутанула руль влево, потом вправо и снова влево. Джип сильно подпрыгнул, Виктор ударился виском о боковое стекло.

– Ты видел, что я объехала? – спросила Лиза. – Стиральная машинка и ванна. И холодильник.

– Ну и что? Наверное, потеряли при переезде, – шутливым тоном сказал Виктор. – Обратно поедем, заберём.

«Вранглер» выехал на гладкую земляную дорогу, помчался набирать скорость. В салоне стало душно. Лиза открыла окна передних дверей. Ворвался свежий воздух с лёгкой примесью мускуса, полыни и чеснока. А ещё, как показалось Виктору, еле уловимый сладкий запах разложения, напоминавший вонючий сыр. Частые крошечные огоньки, похожие на светлячков, стали сопровождать джип.

2

В чёрном небе образовалась брешь, кучевые облака засветились изнутри стальным светом, появилась луна. Подул холодный ветер, вызвавший лёгкую дрожь. Духота быстро спадала. Ночное светило полностью освободилось от туч и облаков, ясно осветило все земные поля. Голубоватая дымка, стелящаяся по земле, окутывала снопы, часто расставленные по нивам; на правом поле ржавел старый комбайн без жатки, на левом – из продолговатого жёлтого стога торчали задние металлические колёса трактора. Повсюду – на жердях распятые чучела человека, сотворённые из грубой мешковины; у некоторых – в руках вилы или косы, на шеях болтаются обрубки петель из пеньковой верёвки.

– Почему такие поля? – спросила Елизавета. – Сейчас только начало лета. Мы словно попали в другую эпоху. – Она на секунду положила правую ладонь на плечо Солдата. – Скажи, только правду, на том, на первом знаке ведь была не кошка? Это ведь был ребёнок?

– Да кто его знает, – пробубнил Виктор и повернулся к боковому окну. – В темноте не разглядел.

Елизавета повернулась, хотела что-то сказать; глаза стрельнули поверх головы Виктора, на лице отобразился ужас. – Что это?! Смотри!

Солдат резко повернул голову. Лиза посмотрела в своё боковое окно. На полях, где заканчивались снопы, начинались виселицы, на которых болтались люди. Кругом по земле шастали вороны, подсвеченные жёлтым светом луны, иногда тяжело взлетали, словно вес был равен птеродактилю, а крылья лишь мешали. Иногда из тумана взметались маленькие смерчи, поднимали бумагу, пыль, сухие стебли травы.

Елизавета остановила «вранглер» и зачарованно уставилась на мрачную картину, где с неба в густой низкий туман били молнии.

– Что делать будем? – Лиза повернулась к Виктору, на бледном лице читался ужас. – Смотри, – прошептала она, – это же настоящие люди повешены. Нужно срочно куда-то сообщать.

– Видно – как днём, – задумчиво произнёс Виктор.

Елизавета достала из сумки айфон, набрала номер и прижала к уху. Через минуту грязно выругалась, швырнула через плечо на заднее сиденье.

Впереди по дороге в расступившемся тумане появилась двускатная крыша двухэтажного бревенчатого особняка. По центру над коньком возвышалась кирпичная труба, на конце которой восседало большое птичье гнездо. К левому углу дома пристроена узкая башня с конической крышей. Дорога упиралась в разбитые деревянные ворота, с обеих сторон прилегал невысокий часто прореженный дощатый забор, некоторые доски перевязаны толстой верёвкой или колючей проволокой. На нескольких двухметровых деревянных копьях насажены человеческие черепа.

– Вот и дождались, – не очень-то весело объявил Солдат, большой палец правой руки непроизвольно взвёл курок обреза.

Елизавета подвела «вранглер» к правому воротному столбу. Виктор закинул рюкзак на плечи, покрепче сжал в ладонях обрез ружья и вышел на улицу. Осмотрелся: как-то не очень приводила к доверию вся эта мрачность перед глазами. Обошёл джип сзади и подошёл к проёму ворот. Лиза не выходила, почему-то медлила; её голова то ныряла за боковым окном, то вновь поднималась, уткнув лицо, наверное, в то, что было в руках. Солдат решил, что Елизавета ещё раз пробует поймать связь и набрать номер на айфоне, но без неё не решился идти дальше: она хоть и женщина, но полицейский, имеет ствол и умеет с ним обращаться, а значит, постоять за себя, и при необходимости хоть немного помочь, подстраховать.

Солдат поднял глаза к металлическому листу, свисающему на цепях с рассохшейся балки. На ржавой поверхности плясала надпись: «ЭТО НЕ ВАШ ПРОКЛЯТЫЙ». Виктор задумался и ещё несколько раз прочёл. Создавалось стойкое ощущение, что обращаются к ним.

Елизавета выскочила из джипа.

– Пошли в ворота. Нет здесь связи. Никого нет. Словно весь мир повесился.

Они даже не заметили, как проскочили густое марево и оказались в пасмурном дне; а если и заметили, то мгновенно забыли.

3

Они будто окунулись в глубины грязного и мрачного океана. Мёртвая тишина поглотила все звуки, казалось, давила своими невидимыми прессами, затыкала уши невероятным давлением, что больно стало в головах. Зелёная полутьма окутывала своим запустением, убогостью или даже неряшливостью, разрушением; угрожающим безмолвием вторила в такт гнетущей тишине, которая притаилась для свершения великого зла.

Солдат и Лиза застыли, рассматривая территорию особняка, заросшего разными колючими кустарниками и деревцами: терновником, ежевикой, шиповником, розами, боярышником. В нескольких местах они создавали непролазные гущи и походили на невысокие горы, покрытые зелёной листвой. Стена западной стороны дома и фасад поросли диким виноградом и плющом, а с крыши высокой террасы свисали салатовые гроздья хмеля. Все ставни окон закрыты, переплетены ржавыми цепями, сцепленными мощными навесными замками. Повсеместно валялся мусор, разбитые и раскрошенные кирпичи.