Да, их ощущения — это реальность. Не морок, не ошибка, не минутное помутнение.

Это то, что они есть.

— Думаешь, легко мне с тобой?

Его дыхание согрело ее губы, и их сразу начало покалывать.

— Ну, с виду ты не особо напрягаешься, — улыбнулась Лера.

— Мне ничего другого не остается. Хотя я чувствую себя глупо… Всё, что я знал о женщинах, а их было немало, с тобой не работает.

— В твоем опыте я даже не сомневаюсь… — как обычно, поиронизировала она.

— Но у меня не было таких, как ты…

— Я не девочка-картинка. Это то, что ты должен понимать. Я ничего не могу обещать. Не знаю, как будет дальше…

— Не обещай. Завтра всё может измениться. Сегодня так — завтра по-другому. Это жизнь. Я ничего не прошу. Только не отталкивай.

Он слегка прикусил кожу на ее шее, и Лера непроизвольно сильнее сжала его бедрами. Почувствовав это, Лёшка снова накрыл ее губы своими, скользнул языком в рот, заставляя терять голову от поцелуев. Ей нравилось с ним целоваться. Но она понимала, что пора остановиться, иначе их невинные игры перерастут в неутолимую жажду, и они уже не смогут ограничиться только поцелуями.

— Так, всё… — Лера перехватила его руку, скользнувшую под куртку спортивного костюма. Слезла с его колен и уселась рядом. — Мы не будем делать это здесь. Даже если б с тобой было всё в порядке… Нет. Никогда. Стопроцентно нет. Я у мамы не могу.

Снова их близость разбудила в ней крамольные мысли. Почему она должна мириться с тем, чего не хочет? Быть без него…

Решив еще раз попробовать закурить, Лера достала сигареты и глянула в сторону дома. Окна уже погасли, Сима улеглась спать.

Лёшка разгадал ее вороватый взгляд и засмеялся:

— От Симы скрываешься?

— Конечно.

— Поверить не могу, — хохотнул он.

— Ты че, я знаешь как ее боюсь, мамита у меня строгая, — сказала Лерка и прикурила.

— А почему она твоего отца ненавидит?

Лера повременила с ответом, раздумывая, стоит ли делиться такими сокровенными подробностями своей жизни. Об этом никто не знал, как и о том, что Матюша дислексик.

— Когда мама умерла, Сима взяла меня к себе и растила, как свою дочь. А в тринадцать лет нарисовался папенька и забрал меня. Сима матери троюродная тетка, кажется. Муж у нее умер рано, детей у них не было.

— А ты знала?

— Нет. Я думала, что Сима моя мама. Я даже не знала, что Соломатин мой отец, думала: он добрый дядюшка. У нас до сих пор сложные отношения. Наверное, из-за этого.

— Хренасе… — резонно отреагировал Полевой. — Отдал. Забрал. Как собачку…

— Так даже с собачками нельзя поступать, Лёш.

— А Матвей?

— Матвей жил с ним.

— Поэтому ты день рождения с Симой празднуешь?

— С днем рождения меня. — Лера взяла свой бокал, чокнулась с его кружкой: — С днем рождения тебя, — и добавила: — Я его вообще не праздную. Праздновали с Симой до тринадцати лет, а потом, когда папа забрал, перестали. Мама в этот день умерла, для отца это не праздник. Нет, он поздравляет, дарит шикарные подарки… Машину в этот раз, видишь, подарил. Но заранее. Или позже. В основном заранее. Никогда день в день. Я не отмечаю свой день рождения, у меня и на работе все об этом знают. Странно, да, не любить свой день рождения. Но я его не люблю. Разлюбила. Ты завязывай мне торты таскать, а то мне придется вместе со Снежком сесть на диету. Кстати, как там Снежок? — у нее само собой получилось перескочить на другу тему, избежав неловкого молчания или кособоких, жалостливых фраз.

Лёшка тоже обрадовался, что они заговорили о другом. Надо было выразить понимание, что-то сказать в поддержку, но ему казалось, что сочувствие лишь обидит Леру.

— Хочешь узнать, как Снежок, приходи и проверь лично.

— Ну да, у меня же теперь два пациента.

— Лерочка, получается, ты мне ящик текилы проспорила.

— Точно, — рассмеялась Лера. — Придется отдавать, раз проспорила.

Легли они поздно. Лера устроила Лёшку в своей комнате. Он вырубился, едва голова коснулась подушки. Оставив для него воду на столике у кровати, она спустилась в гостиную и устроилась на диване. Не стала ложиться к нему, чтобы не тревожить. Эту ночь, вернее, ее остаток ему нужно провести в покое.

И снова проснулась утром от собачьего лая. Лаял Пират. Прямо у нее над ухом.

— Что тебе надо от меня морской демон? — проворчала Лера, поворачиваясь на другой бок.

«Морской демон» ткнулся ей в ухо и облизал щеку. Убедившись, что поспать больше не удастся, Лера выбралась из-под пледа и пошла в кухню, где Сима уже готовила завтрак, громыхая сковородками.

— Доброе утро, — обняла мать сзади, ненадолго прижавшись своей щекой к ее щеке.

— С днем рождения, рыбка моя, — Сима пригнула к себе ее голову и поцеловала в волосы.

— Что на завтрак?

— Сырники. Твой спит еще?

— Спит, — подтвердила Лера, не тратя силы на объяснения, что Полевой вовсе не ее и между ними ничего нет, которые после вчерашней заварушки уже не помогут.

— Ты ничего про него не рассказывала…

— Собиралась. Да и рассказывать особо нечего. Папа против.

— Кто бы сомневался, — недовольно хмыкнула Сима. — Он всегда будет против. Житья тебе не даст. Будет против всех, кого ты сама выберешь.

— А я против тех, кого выбирает он. Достали меня эти задроты… — Лера оборвалась, увидев Лёшку, спускающегося по лестнице.