Часы показывали полдень, когда они наконец выбрались из спальни.

— И что мы будем на завтрак… — задумчиво произнес Полевой, открывая холодильник.

— Видимо, на завтрак у нас будет уборка, — решила Лера, потуже затягивая на себе полотенце. — Не могу есть, когда вокруг такой срач.

Вчера казалось, что они оставили всё в более менее приличном виде. Протрезвев, она поняла, что слегка преувеличила степень их аккуратности. Сегодня их ждала полная раковина грязной посуды, гора пустых бутылок и прочий мусор, который требовалось убрать. Еще нужно расставить мебель и вымести песок, который нанесло ветром в открытое окно. Да и сами они постарались, когда бегали к морю.

При том, что с боковой стороны дома был устроен уличный душ, чтоб омываться и не тащить грязь в дом, но кто бы об этом помнил.

Их одежда, еще мокрая, валялась посреди комнаты. Лера забросила всё в стирку на деликатный режим и распахнула дверцу встроенного шкафа, подыскивая, во что бы одеться. Не очень-то у Полевого с выбором. На ригеле для одежды одиноко болтался пиджак. С ним соседствовали пара тонких свитеров и джинсы. Порывшись в немногочисленных вещах, Лера выбрала для себя белую майку и серые спортивные штаны, чуть сильнее затянув шнурок в поясе, дабы они с нее не свалились.

Развешав мокрые полотенца на сушилке, она вернулась в гостиную и принялась за уборку посуды. Лёшка тем временем уже расставил мебель по местам и запустил робот-пылесос.

— Ты же не против, что я позаимствовала кое-что из твоей одежды? — спросила она, заметив его долгий взгляд.

— Нет. Я просто совсем забыл.

— О чем?

Полевой ушел, громыхнул ящиками в шкафу и вернулся, держа в руках черную коробку.

— Это мне? — улыбнулась Лера. — Ты купил мне подарок?

— Совсем из головы вылетело, честно, — смутился он.

— Что это? Ты у нас большой оригинал…

— Не в этот раз. Здесь абсолютная банальщина.

Лера, вытерев руки, сорвала оберточную бумагу и заглянула в коробку.

Обнаружив, что лежит внутри, довольно рассмеялась:

— Спасибо, мне нравится.

— Правда? — спросил он.

Ему хотелось, чтобы ей понравилось и слова благодарности не были дежурными.

— Правда, — она погладила его по щеке и нежно поцеловала в губы. — Это очень красиво. И в свете последних событий совсем не банально. Учитывая, что у меня с собой нет ничего, кроме платья, которое пришло в негодность, и я нарядилась в твои вещи. Халатик мне очень даже пригодится. Пойду примерю.

Выхватив из коробки сорочку и пеньюар, Лера на минуту скрылась за перегородкой спальни и вернулась, облачившись в черное белье.

— По-моему, с размером ты угадал, — рассудила она, покрутившись перед ним.

Полевой, черт его дери, понимал толк в таких штучках. Красивый кружевной лиф лишь условно прикрывал ее грудь, а мягкая ткань приятно льнула к телу. Пеньюар был свободный, с широкими рукавами и совсем не стеснял движений, как она любила.

— О, — как будто удивилась Лера, глянув в коробку, — тут еще и трусики есть. Не заметила. Пойду надену.

— Не надо, — остановил ее Лёшка, потянув за полу халата.

Шелк легко соскользнул плеч, и Лера осталась в короткой сорочке.

Взяв за талию, Полевой усадил ее на себя.

Она была прекрасна в любом виде. Он хотел ее любую. Трезвую, пьяную… Хоть в джинсах, хоть в трико… Но, когда видел на ней что-то такое женственное, — шелковую сорочку, как сейчас, или, как вчера платье, — у него совсем сносило крышу. Лерка не особо придавала значения своей внешности, и в этом была какая-то своя прелесть, свой особый шарм.

Он скользнул руками под сорочку, приподнял ее за ягодицы, спустил с себя штаны и снова усадил на себя.

— Опять? — Она сжала его бедрами, чувствуя жар между ног и прижатую к себе твердую эрекцию.

— Снова.

Трудно обвинять его в озабоченности, когда сама чувствовала себя, как самка во время гона. Стоило ему прикоснуться — и она уже ни о чем не могла думать, кроме как об удовлетворении своей похоти.

Она любила секс. Лёха мог довести ее до безумного состояния, что оргазм случался после нескольких фрикций. Но иногда ей нравилось без прелюдии. Сам процесс.

Чтобы долго и сладко. Проблема в том, что не все мужики так могут.

Женщине надо больше времени, и они банально устают. Начинают нервничать, норовят спросить, хорошо ли ей и как скоро она кончит. Они усердствуют, пыхтят, стараются, меняя позу. Вся эта суета и нарочитость испаряет остатки страсти и сбивает к хренам всё настроение. Им и невдомек, что бывают у женщины такие дни, когда природа взывает к древним инстинктам. В момент овуляции, например.

Не нужна тогда бабе ни долгая прелюдия, ни искусная ласка, ей просто хочется, чтобы ее хорошо отымели. Взяли сильно, с чувством и глубоко. Просто не каждая в этом признается. Женщине ведь положено стесняться. Женщина боится разочаровать, показаться некрасивой, неопытной или наоборот уж очень развязной. И ведь обязательно найдется мудак, который так и скажет! Что она какая-то «не такая» и всё дело лишь в ней…