На подъездной площадке у особняка стояла машина Максима Витальевича Рыбакова, главы юридического департамента. Это означало, что намечается серьезный разговор, связанный с какими-то юридическими вопросами.

Полные раздумий, брат и сестра вошли в дом. Горничная направила их в столовую, и у Леры мелькнула случайная мысль, что приезд Рыбакова не связан с ними. Отцу всего лишь захотелось отужинать в кругу семьи, что совсем неудивительно: они давно вместе не собирались. Наверное, он решил исправить эту оплошность.

— Привет, пап, Максим Витальевич…

Однако в столовой их ждал не накрытый ужин, а кипа бумаг. Все документы лежали аккуратными стопочками, но их было много.

— Садитесь, — сразу сказал отец. — Разговор предстоит долгий и серьезный.

— А что случилось? — спросила Лера, снимая куртку и усаживаясь в свободное кресло.

— Сейчас я коротко объясню, чуть позже Максим Витальевич посвятит вас во все тонкости. А потом мы вместе поужинаем. Отметим, так сказать, успешное завершение нашего мероприятия.

Рыбаков поднялся с места и с сосредоточенным видом принялся раскладывать перед ними документы. Он был достаточно молод, приятной внешности, примерно одного возраста с Беспаловым, лет тридцати пяти. Они знали друг друга давно, но с ним Лера всегда общалась на «вы», как и он с ней.

— Я принял решение о перераспределении наших активов, — деловито сообщил Соломатин.

Лера нахмурилась и полистала бумаги. Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходит.

— Это ты называешь перераспределением? — подняла на отца ошеломленный взгляд.

Матвей и не собирался вникать в содержимое. При попытке охватить такой плотный текст у него сразу разболелась голова. Тем более их с Леркой позвали не для обсуждений. Отец всё решил. От них требовалось всего лишь поставить свои подписи.

— Где подписать? — спросил он.

— Матвей, подожди, — остановила его Лера. — Папа, ты собираешься оформить всё на меня?

— Не всё, — уточнил отец. — Движимого и недвижимого имущества у вас будет примерно одинаково. Что касается холдинга, то управление перейдет к тебе. Да.

Ошарашенная отцовским заявлением, Лера откинулась на спинку кресла.

— Зачем, папа? Откуда это взялось?

— Это не внезапное решение, — спокойно пояснил отец. — Я тщательно всё обдумал и не поступил бы так, не будь я уверен в вас обоих. Я точно знаю, что ты никогда не предашь Матвея, а Матвей никогда не бросит тебя, и вы будете друг другу опорой, что бы ни происходило. Так было в детстве, так есть сейчас… Это самое главное…

Альберт Сергеевич не был склонен к сентиментальности, но тут не смог сдержаться.

Глядя на него, Лера тоже расчувствовалась: к горлу подкатил ком, глаза повлажнели.

— И пусть иногда вы играете против меня, — тут он мягко усмехнулся, — это неважно. Главное, вы верны друг другу. Мы же семья.

Да, они семья. Сложные, разные. Каждый со своими внутренними демонами, мечтами и стремлениями. Много проблем было решено между ними за эти годы, еще больше осталось нерешенных, но они семья.

— Ты ведь можешь просто написать завещание.

— Оно ни к чему. Если мы сделаем, как я говорю, никакое завещание нам не понадобится, и вы избежите кучи всяких проблем, когда я умру.

— Почему мы вообще говорим о твоей смерти? — Лера встревожилась, и голос ее дрогнул. — Папа скажи правду! Что-то случилось? Мы чего-то не знаем?

— Нет. Я всего лишь думаю о будущем. Хочу, чтобы уже сейчас вы понимали, что вас ждет. Не волнуйся, со мной всё в порядке, я не собираюсь на тот свет и не оставлю свой пост. Буду так же руководить, как и всегда.

— Я правильно понимаю, что для нас с Матвеем сейчас ничего не изменится? — уточнила Лера.

— Абсолютно, — подтвердил Соломатин. — Главой ты станешь пока номинально. Никакого официального объявления мы делать не собираемся. До моей смерти точно. Будешь присутствовать на совещаниях, подписывать некоторые документы… Хочу, чтобы ты была в курсе принятых мною решений. Чтобы понимала их суть.

— Всех решений?

— Абсолютно, — снова заверил отец.

— Даже самых кардинальных и бескомпромиссных?

Он слегка улыбнулся:

— Я же сказал: всех.

— Хорошо.

— Раз всем всё понятно, давайте приступим. У нас еще много работы, — сказал он, и Рыбаков вновь перехватил нить разговора.

Максим Витальевич подробно объяснял значение каждой бумажки и где нужно подписать.

Дом, в котором они сейчас находились, достался Матюше, и он усмехнулся:

— Даже этот дом?