Ответом ей было тяжелое молчание.

— Такой сложный вопрос? Ладно, думайте. Пойду посмотрю, что там у меня в кабинете делается.

— Может, ты тогда уж сразу в мое кресло сядешь? — спросил отец.

— Не, мне нужен розовый ноутбук и розовая мышка, и всякие красивенькие штучки, а у тебя тут всё брутальное, — мило улыбнулась она и вышла.

Альберт Сергеевич снова бросил негодующий взгляд на Рыбакова. Теперь к горящей в нем злости примешалось восхищение.

— А я еще переживал за нее. Доча вон папу раскатала, что она с другими сделает…

— Она справится, — несмело улыбнулся Максим Витальевич, надеясь, что буря миновала.

Лере и самой не нравился метод, к которому пришлось прибегнуть, чтобы усмирить своего неугомонного отца. Но другого выхода не было.

Принципиальность Соломатина в отношении Полевого граничила с узколобостью, а это не только для личной жизни неудобно, это и для бизнеса очень опасно.

Несмотря ни на что, Лера папу любила и была к нему привязана. Открытый с ним конфликт давался ей тяжело, но идти на уступки не собиралась. Она больше не обсуждала с ним свое неожиданное замужество, но не из-за упрямства, а из-за банальной нехватки времени. Была загружена работой и встречалась с отцом только для того, чтобы обсудить какие-то рабочие моменты.

С Алексом Валерия тоже не виделась с похорон. Он занимался семейными делами, в том числе вопросами бизнеса, а она, хоть и стала его законной женой, еще пока не чувствовала себя вправе в чем-то таком участвовать.

Заходя в кабинет отца, Лера ответила на звонок подруги. Хотела сказать, что перезвонит, но не смогла вставить в энергичную Алькину речь ни слова.

— Как тебе новости? Из разряда «А тому ли я дала?», — посмеялась Аля. — Я в шоке просто!

— Ты о чем? — не поняла Лера.

— О, так ты не в курсе еще? Назаров всё твоему Алексу оставил. Он, оказывается, его сын, представляешь?!

Лера в немом ошеломлении застыла посреди кабинета. Алька продолжала делиться подробностями.

Соломатин, увидев такую яркую реакцию дочери на телефонный звонок, оторвался от дел и остановил на ней внимательный взгляд.

— Лёха родной сын Артема Павловича, и он всё ему оставил, в смысле, управление корпорацией. Юлик, конечно, получил приличное состояние, но основным наследником стал Полевой.

— Мне Лёшка говорил, что они заранее знали, что и кому отписано.

— Ни фига подобного. Было закрытое завещание. На оглашении всё и выяснилось.

— Юлик как это воспринял?

— В ах… удивился, в общем.

— Ага, я тоже… ахудивилась, — отрешенно проговорила Лера.

Попрощавшись с подругой, она сразу позвонила Лёшке, но его телефон был отключен.

— Ну, — Соломатин нарушил тишину, — теперь даже мне интересно, что там такого стряслось.

Лера посмотрела на отца и усмехнулась:

— Король умер, да здравствует король. Основным наследником Назарова стал Полевой. Оказывается, он его сын.

— А вот это уже интересно, — Альберт Сергеевич откинулся в кресле, скрестил руки на груди и напустил на себя задумчивый вид.

По большому счету то, что Полевой оказался сыном Назарова, не изменило ситуацию, но слегка изменил соотношение сил. Соломатину было понятно, на чьей стороне окажутся симпатии, если он вдруг ввяжется в войну, и общественности придется выбирать между сильным, преуспевающим, богатым промышленником и таким же сильным, богатым, преуспевающим, но вдобавок к этому еще и смелым, молодым и внешне эффектным бизнесменом.

— Спасибо, папа, — вдруг сказала Валерия, вырывая Соломатина из омута его мыслей. — За то, что нашел в себе смелость исправить свою ошибку, а не как Назаров — просто вписал в завещание.

— Лера, присядь.

Лера послушно села в кресло, понимая, что назревает какой-то важный разговор.

— Ты самое дорогое, что у меня есть, и я тебя очень люблю…

— У тебя еще и сын есть, — напомнила дочь, стараясь, чтоб это не звучало резко. Не хотелось сбить настрой отца, он не часто так откровенничал.

— Его я люблю не меньше. Но он мужчина и может за себя постоять, — пояснил отец. — Знаю, я не часто говорил вам такие слова…

Альберт Сергеевич редко признавался детям в любви. Особенно дочери. Неловко как-то было после тринадцати лет молчания. Будто стеснялся, будто и смысла нет, она ведь всё равно не поверит.

— Чаще ты говорил другое, — припомнила Лера. — Что я сильная, что не должна никого бояться, что всё смогу… Поверь, я это оценила после случая с Беспаловым. Я сейчас не иронизирую. Будь я домашней залюбленной девочкой, я бы не выжила. Кто я сейчас, какая я — это ты сделал меня такой. Только благодаря этому я смогла переступить через всю эту хрень. Просто переступила и пошла дальше. Я ведь Соломатина. Меня же нельзя сломать.