— Ты сильная девочка и всегда была такой. Сила характера только в муках и страданиях познается, мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Не смей думать, что я виню тебя в смерти матери и не хочу, чтобы ты была счастливой. Это полная чушь. Скорее, я виню себя.

— Почему?

Соломатин горестно вздохнул.

— Мы никогда об этом не говорили. Сначала ты была мала, чтоб обсуждать с тобой такие вещи. А потом резко выросла…

— Да, так бывает, — улыбнулась Лера.

— Когда твоя мама тобой забеременела, я был на седьмом небе от счастья. А потом выяснилось, что Инга больна, и встал вопрос…

— Или рожать, или лечиться? — предположила Лера, потому что отец тяжко замолчал.

— Да. Она не захотела делать аборт, решила рожать. Тебе не представить, какой это ад — ждать тебя и знать, что в это время она умирает. Я лишь надеялся, что мы родим тебя и успеем полечиться, но мы не успели… Твоя жизнь оказалась ей дороже собственной и дороже наших с Матвеем. Она выбрала родить тебя, а не жить со мной и сыном… Что мне думать? Да, у меня есть ты, но у тебя не стало матери, у Матвея не стало матери, у меня не стало жены… Я в глаза не мог тебе смотреть… Потому что себя винил, жалел, что не заставил ее лечиться. Но как? Насильно аборт сделать, привязать к кровати, обкалывать лекарствами? Вылечил бы ее — не было бы тебя. Какая из этих мыслей правильнее, гуманнее? Что выбрать? Иногда лучше, чтоб не было никакого выбора.

— Сима мне тоже ни слова о таком не говорила.

— Даже не напоминай мне про нее, — раздраженно сказал отец, словно отмахнувшись от самого существования этой женщины. — Зачем она будет тебе это говорить? Вдруг ты проникнешься пониманием. Ей же надо, чтоб ты меня ненавидела.

— Это понятно. Ты забрал меня…

— Я тебя забрал, потому что я твой отец! Она хоть сколько может рогом в землю упираться, я твой родной отец, и закон на моей стороне. Да, поступок мой выглядит не очень, зато мотив чист. Ты моя дочь и должна жить в семье.

— Но ты запретил нам видеться.

— А что бы ты сделала, если бы какая-то баба настраивала против тебя твоего ребенка? Может, не идеальный, но это был единственный выход. Если уж она такая хорошая мать и так тебя любила, чего ж не засунула подальше свой характер и не помогла наладить нам отношения. Тебе и мне. Ради тебя! Зачем надо было всё усугублять? Я твой отец, мы семья, ты всё равно будешь жить со мной. С этим бесполезно спорить. Зачем рассказывать тебе, что ты мне не нужна и я тебя не люблю. Это же она всю эту дурь тебе в башку вбила. Про тебя и про Матвея. Я не мог заменить тебе ни мать, ни Симу. Но я делал всё возможное.

Лера засмеялась, вспомнив те времена:

— Да, ты очень рьяно принялся исполнять отцовские обязанности.

— Я хотел, чтобы ты получила всё, что я тебе недодал. Когда-нибудь ты поймешь, что иногда ребенок должен получить то, что должен, а не то, что он просит. Я старался, чтобы вы с Матвеем получили всё, что могут получить дети вашего положения.

— Ты даже маму нам пытался найти, — усмехнулась Лера.

— Слава богу, что вы уже выросли и мне больше не придется жениться, — поддержал Соломатин шутку дочери. Помолчал и спросил: — А ты что? Зачем замуж вышла, если с мужем не живешь?

— А откуда ты знаешь, что я с ним не живу? Опять шпионишь за мной?

— Нет. Если б ты жила с ним, то узнала бы от него, а не от подружки, что он сын Назарова.

— Точно, — чуть усмехаясь кивнула Лера, признавая логику отца. — Ты же не хотел, чтобы мы были вместе, радоваться должен этому факту.

— Меня это не радует. Я тебя как учил? Если уж заварила кашу, то прешь до конца, а не сруливаешь на полпути.

— Да-да, я помню, — улыбнулась дочь лишь уголками губ. — Кстати говоря, Лёшка с самого начала был против, что мы скрываемся. Это моя инициатива. Не хотела с тобой воевать, заваривать вот такую кашу. Думала, дождусь удобного момента, когда ты будешь готов согласиться с моим выбором.

— Как тут теперь не согласиться. Фартовый твой Лёха. Как там у вас говорят…походу, ты удачно вышла замуж.

Лера усмехнулась, однако сомневаясь, что сам Лёха сейчас считает так же.

— Папа, ты же всегда умел каждый мой промах превращать в достижение. Сделай это и сейчас. Признай, что я сделала невозможное. Примирила тебя с заклятым врагом. И при этом тебе не надо ни к нему идти на поклон, ни своим приспешникам что-то объяснять. Вали всё на меня, мол, это всё дочь, дурилка неразумная, связалась с ним, а тебя не спросила.

— Чего сидишь тогда? Иди, узнай там всё… Как весь из себя благоверный Назаров умудрился сестрице жены заделать ребенка. Расскажешь потом.

— Ты хочешь, чтоб я у Полевого разузнала, а мы потом с тобой посплетничали?

— Именно.

— Ах, Альберт Сергеевич, как можно! — делано изумилась Лера и, оперевшись на подлокотники, поднялась с кресла. — Ладно. Пошла. Как будут новости, расскажу.

***

После оглашения завещания Полевой сразу же уехал домой и выключил телефон.