Свет раздражал, а краски казались слишком яркими, поэтому Алексей лежал с закрытыми глазами. В голове стучала тупая, бессмысленная боль, превращающая любое движение в агонию.

Он слышал, как открылась дверь. Кто-то вошел в палату, и он подумал, что это медсестра пришла проверить капельницу. Но ничего не произошло, тишину больше не нарушило ни звука, и Полевой открыл глаза.

— Я твоего кота привезла, — тихо сказала Лера. Почти шепотом.

Она стояла, прижавшись спиной к двери, и не решалась подходить ближе.

Боялась, что если начнет плакать, то не остановится.

— Хорошо, что ты себя привезла. Я, конечно, скучал по своему коту, но жена мне нужна больше.

Он не улыбался, но радость в его глазах была. Лера четко уловила ее, и почему-то от этого стало еще больнее.

— Иди сюда, — сказал Лёшка.

Она покачала головой. Тогда он шевельнулся, собираясь встать, хотя малейшее движение требовало значительных усилий. Всё тело болело и было словно чужим.

— Не вставай, — она подняла ладонь, останавливая его. Выдержала еще пару секунд и, собиравшись с силами, подошла к нему.

Свободной рукой Лёшка притянул ее к себе. Лера приникла к его губам, пытаясь подавить в себе удушливый приступ слез. Полевой почувствовал, как напряглись ее плечи, она будто вся сжалась в комок и оцепенела.

— Тихо, тихо… — прошептал он, прижал ее голову к своей груди и долго не отпускал.

— Жена из меня так себе… — выпрямившись, сказала Лера и посмотрела ему в лицо.

Полевой тронул ее подбородок и скользнул вниз, пытаясь оттянуть ворот водолазки. Лера убрала его ладонь, но не отпустила. Другой — погладила его по руке, проведя пальцами от запястья к локтю.

— Я знаю, что сказал тебе отец, но у меня своя правда. В этой правде ты спас мне жизнь. Я тебе сказала оставить саквояж в машине, но ты всё равно притащил его и сунул в шкаф. Я добралась до него и вогнала этому выбл*дку лошадиную дозу наркоза. И он сдох. В ином случае, вообще не знаю, чем бы всё закончилось. Скорее всего он бы меня убил. Он подыхал дольше, чем меня трахал. А подыхал он секунд пятнадцать. Страшно не то, что он со мной сделал. Страшно было думать, что я тебя больше не увижу. Страшно — что завтрашний день для нас не наступит… — сказала она на одном дыхании, радуясь, что Полевой молчит.

Нет смысла всё это обсуждать, в который раз воскрешая в себе пережитое унижение.

Он молчал, потому что не мог говорить. Потому что каждое слово кинжалом впивалось ему в грудь и перекрывало дыхание. Он лишь сжимал ее тонкие пальцы в своей руке, уже не замечая, что делает ей больно.

Лера пошевелила рукой, и он немного расслабил хват.

— Я бы сам хотел это сделать. Я бы отрезал от него по кусочку и смотрел, как он медленно подыхает, — наконец сказал он, когда смог говорить. — Он действовал не один, такое не провернешь в одиночку. Я всех найду и кончу. Всех, кто хоть как-то ему помогал, хоть как-то с ним связан.

Лера вздохнула. Не сомневалась, что он сделает, как обещал.

— Как ты себя чувствуешь?

— А ты?

— Я первая спросила, — чуть улыбнулась.

Он помолчал.

— Хреново. Ломает.

— Потерпи, — она прижалась губами к его щеке.

— Вот так лучше.

— Мне очень жаль Артема Палыча, соболезную. Как твои?

— Плохо. Капельницу снимут и поеду к тётушке.

— Я тебя отвезу. Мы с Матюшей. Он за дверью ждет, — Лера и говорить не стала, что ему бы еще полежать в больнице или хотя бы дома, оправиться до конца.

Не тот случай, чтобы что-то такое советовать.

— А чего он не зашел?

— Я его позову.

Матвей остался ждать в коридоре, зная, что им надо поговорить наедине.

Теперь, когда самое больное было сказано, Лера позвала его в палату.

— Привет, зять. У вас хобби, что ли, такое — по очереди в больничке лежать? Одного выписали — второй загремел, — пытался шуткой поднять всем настроение.

Алексей улыбнулся:

— Не вздумай поддержать эту традицию.

В палату вошла медсестра. Она убрала капельницу и сказала лежать еще полчаса, но Полевой, само собой, поднялся с кровати. От резкого движения закружилась голова, и бросило в холодный пот.

Лера сразу заметила, как его тряхнуло, и заставила снова лечь.

— Даже не думай. Лежи и не двигайся. Я и так чуть вдовой не стала. Еще женой толком не побыла…

— Ты была бы шикарной вдовой. Я бы такую вдовушку себе заимел…

— Леший, бл*ть, — засмеялась Лера, — сам полумертвый, а всё туда же…

Он сдвинулся и позвал ее к себе:

— Иди сюда. Полежи со мной, моя несостоявшаяся вдова.

Матюша хохотнул.

— Замолчи, а! — одернула Лерка Полевого и, примостившись на краешке кровати, положила голову ему на плечо.