— Это исключено. Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии. И речи быть не может! — тут же запротестовал отец, чему она не удивилась.

— Папа, я не спрашиваю твоего разрешения. Я могу и сама уехать, но у меня не хватит ресурса исчезнуть бесследно.

— Я против.

— Пожалуйста, — она говорила спокойно.

— Может, с мужем поговоришь всё-таки?

— О чем? Папа, ты издеваешься?

— Ты подумала, что будет дальше?

— Тут и думать нечего. Я и так знаю. Сначала он будет меня искать. Потом, когда не найдет, возненавидит. Пусть лучше так. Пусть считает меня последней тварью. Обвинять меня во всем будет для него легче, чем принять то, что я родила от Беспалова. Поверь, я знаю. Можешь так ему и сказать, что я поигралась, а потом мне надоело…

— Не учи меня, что и кому говорить, сам разберусь, — оборвал отец, поднимаясь с места.

В тяжких раздумьях он походил по комнате. У него разболелось сердце, мысль, что дочь будет далеко, да еще и беременная, была для него невыносима.

Однако Соломатин понимал, что в этой ситуации он не вправе на нее давить.

Он не может пойти против ее решения.

Возможно, это единственный в его жизни шанс доказать, что он ее любит.

Что всё им сделанное — только ради ее блага.

— Хорошо, я помогу тебе уехать. Только если Матвей поедет с тобой.

Лера прерывисто вздохнула и посмотрела на брата.

— Я не могу о таком просить. Ему придется всё бросить. Клуб, группу, друзей и подружек…

— Я поеду, — согласился Матвей. — Отец прав. Одну мы тебя никуда не отпустим. Или уедем вместе, или ты остаешься здесь.

— Значит, решили, — сказал отец и снова опустился на диван рядом с дочерью.

— А теперь возьми себя в руки и прекрати эту истерику. Чтоб такой я тебя видел в первый и последний раз. Побереги себя и моего внука.

Лера задушила в себе вновь накатывающие рыдания. Матвей снова принес ей воды. Она отпила половину стакана и отдала ему. Руки у нее дрожали. Во всем теле бродил холод, и она опять никак не могла согреться.

— Твой внук… — эхом повторила она. — Даже если он от того ублюдка?

Что-то похожее на улыбку пробежало по строгим губам отца. Глаза его потеплели.

Он протянул руку и погладил Леру по голове. Осторожно, будто боялся поранить.

— Моя детка беременна. И скоро родит мне внука… или внучку. Это же такое счастье. И мне абсолютно плевать, кто в этом поучаствовал. Это твой ребенок — значит, он наш. Только это имеет значение.

Когда Полевой явился к Соломатину домой, тот находился в столовой и ужинал с Наталиной.

— Я тебя сейчас убью! — Его глаза пылали яростью. Казалось, он был готов взорваться от сдерживаемой ненависти.

— Добрый вечер, Алексей, — сказал Альберт Сергеевич спокойно.

Его не удивили и не возмутили Лёшкины слова. Именно такой реакции он от него и ожидал. Спасибо, что еще хоть как-то держал себя в руках и не бросился на него с кулаками.

— Где Лера? Что ты опять сделал? Как ты заставил ее уехать?

Полевой бы в таком состоянии, что не обратил внимание на присутствие Наталины и не задался вопросом, как она тут оказалась.

— Садись. Поужинай с нами, — миролюбиво предложил Альберт Сергеевич и указал на стул около себя.

Наталина настороженно замерла, потом шепнула:

— Я вас оставлю. Вам лучше поговорить наедине.

Соломатин положил вилку, на него положил нож и дотронулся до ее руки.

— Извини.

— Ничего, я прогуляюсь по саду, — Ната слегка улыбнулась и вышла из столовой.

— Ты, конечно, можешь мне не верить, но это ее решение, — начал объяснять Альберт Сергеевич, оставшись с Лёшкой наедине.

— Я тебя предупреждал, — не слушал Алекс. — Говорил: если не успокоишься, я тебя уничтожу.

— Прям сейчас начнешь? — со вздохом спросил Соломатин.

— Прям сейчас и начну! Я тебя собственными руками придушу!

— Это выход. Если ты меня грохнешь, Лера точно вернется. Но не факт, что после этого вы останетесь вместе. Сядь поговорим.

Лёшка некоторое время стоял, молча сверля Соломатина полным злости и ненависти взглядом, потом рухнул на стул и обессилел. Вроде вулкана, выбросившего магму.

— Лера сама захотела уехать. Это ее решение, — терпеливо объяснял тесть. — И я этим недоволен так же, как и ты.

— С чего вдруг она захотела?

— Ты всё слышал.

— Если ты про ту херню, которую она мне прислала, то я в это не верю, — зло сказал он, но уже сказал, не крикнул. — Как ты ее заставил?

Он получил голосовое сообщение, в котором Лера говорила, что уезжает, что устала, что слишком много на себя взяла и не справилась с ситуацией. Голос был ее, но говорила будто не она. Полевой сразу понял: без папочки тут не обошлось.