— Я ее не заставлял. Я ее попросил позвонить тебе или хотя бы отставить сообщение. Потому что уезжать молча совсем не дело. Повторяю, мне не нравится, что ее нет рядом. Я этим недоволен так же, как и ты. Но она сама захотела уехать и попросила помощи. Я не мог ей отказать, — убеждал Соломатин, заметив, что взгляд Полевого немного прояснился: потихоньку начала спадать пелена злости.

— Тогда скажи, где она, раз тебе это тоже не нравится. И я верну ее домой.

— Не могу. Я ей обещал.

— А ты и рад выполнить обещание.

— Совсем нет, хотя ты не поверишь.

— Не поверю, — подтвердил Алекс.

— Понимаю твой скепсис. Если разобраться, мы друг друга совсем не знаем. Бизнес — это одно, семья — совсем другое. Я не рад, что Лера всё бросила и уехала.

— Еще скажи: ты не рад, что Лера бросила меня.

— Не рад, — признался Соломатин.

Постепенно Полевой успокоился. Ему удалось взять себя в руки, внешне он оставался бесстрастным, но внутри еще всё дрожало от гнева.

— Давай договоримся. Я тебе всё, что ты хочешь, а ты мне Лерку. Любое твое условие.

— Какое заманчивое предложение. Жаль, что я не могу им воспользоваться.

— Хорошо, ты обещал не предавать ее. Не предавай. Намекни. Дай зацепку. Хоть что-нибудь, чтобы я ее нашел. Скажи хоть что-нибудь.

— Не могу. И дело уже не в тебе, — задумчиво произнес Альберт Сергеевич. — Не думай, что я пользуюсь ситуацией, чтобы разлучить вас или что-то тебе доказать. Помнишь наш последний разговор? Хотя это трудно назвать разговором… Я много думал над твоими словами. Ты сказал, что я плохой отец…

— Я этого не говорил, — возразил Полевой.

— Напрямую не говорил, но в каждом твоем слове звучало это обвинение. И, наверное, ты прав, раз моя дочь попала в такую ситуацию, — тяжело сказал он.

— Возможно, это единственный шанс в жизни доказать ей, что я ее люблю. Что она для меня важнее всего. Лера поступила неправильно, но я не пойду против нее. Точка, — непреклонным тоном закончил он.

Альберт Сергеевич считал, что Лера должна была рассказать Лёшке про ребенка. А там его ход. Отвергнет, испугается, не выдержит морального груза — значит, не ее мужчина, нечего ему делать рядом с Леркой, недостоин он ее. А то красивые слова говорить все мастера.

Только вот не так просто такое рассказать. Понимал Соломатин сомнения дочери. Это больно и страшно, и требует огромных душевных сил. А силы сейчас Лере нужны на ребенка.

— Признаю, я вас недооценил, — продолжил Альберт Сергеевич. — Ни тебя, ни ее, ни ваши отношения. Честно, думал, что это очередная интрижка.

— Что же тебя заставило передумать? Что наша интрижка затянулась?

— Лера мне тяжело досталась. Я делал всё, чтоб ее защитить. Да, перегибал иногда… Будет у тебя дочь — ты меня поймешь. Я всякого дерьма в жизни нахлебался, да ты и сам знаешь, как оно бывает. Как низко люди могут пасть ради сладкого куска. Как предают и подставляют… Жен, матерей продают… А Лерка, хоть и умная, но всё равно обыкновенная баба, которой ничего не стоит запудрить мозги. На моей памяти еще никто не защищал мою дочь от меня же. Всем нужны только ее деньги и власть. Они сколько угодно могут говорить о своей безумной любви. Ей. Не мне. Я этот алчный блеск в глазах ни с чем не спутаю. Ни с какой любовью.

Полевой вдруг понял, что всё это время ждал. Ждал ухмылки победной, усмешки. Искал в глазах Соломатина ликование. Но Альберт Сергеевич не был похож на того, кто праздновал победу. Он как будто постарел, был тихий и уставший. Говорил спокойно, как будто исповедовался, и Лешка поймал себя на мысли, что верит ему.

— Когда мы с Лерой познакомились, я не знал, что она твоя дочь. Увидел ее и подумал: «Она моя». Когда узнал, что она Соломатина, это уже не имело никакого значения. Я не отступлю. Всё верх дном переверну, но найду ее.

— Не трать на это свои силы. Ты ее всё равно не найдешь. Может, она сама вернется и искать не нужно будет. Так бывает. Дай ей время. С ней всё в порядке, она в безопасности.

— В безопасности? Значит, здесь ей было небезопасно? Это из-за того случая? — решился спросить Алекс.

— Да, — подумав, Соломатин сказал ему правду. Но понимание правды у них было разное.

— Пусть она вернется, — после тяжких раздумий сказал Полевой. — Пусть вернется, и мы всё решим. Любую проблему. Я не упрекну ее, обещаю. Как будто не было всего этого. Ни отъезда, ни сообщения…

— Выпить хочешь? — спросил вдруг Альберт Сергеевич.

— Нет, — Лёшка покачал головой, понимая, как бы ни велико было его желание напиться, алкоголь ему не поможет. Сделает только хуже.

— Поужинай тогда с нами.

— Нет, спасибо. Поздно уже. Я устал, поеду домой.

— Ты можешь остаться здесь, в комнате Леры, — предложил Альберт Сергеевич. — А завтра шашлыки пожарим, коньяку выпьем. Ты ж мой зять как никак.

Лёшка в ответ рассмеялся:

— Действительно, чем не повод.