На лице Иогансена возникла вялая, снисходительная улыбка.

– Да, да, мистер Хелм, вы мыслите верно. Теоретически, человек, сумевший разгадать нужный пароль, мог бы проникнуть в любой файл с любого терминала и, выражаясь мелодраматически, похитить программу доктора Эллершоу. А затем распечатать ее. Но это... Курт, объясни.

– Это предположение возникало, - мягко сказал Грюневальт.
– Однако повторяю: Рой был истинным компьютерным гением. Сомневаюсь, чтобы введенный им пароль вообще можно было "взломать"... И даже не это главное, отнюдь нет! Распечатки оказались нашими собственными, документами, вынутыми прямо из сейфа. И пестрели пометками Роя. Да и моих записей немало на полях обнаружилось. Нет, мистер Хелм, в секретные каталоги и файлы не забирался никто.

Будучи добросовестным сыщиком, я задал несколько вопросов касательно сейфа, количества ключей и тому подобного. Посмотрел на часы, точно собирался уходить, но помедлил и небрежно бросил:

– Выходит, при докторе Эллершоу здесь насчитывалось три независимых лаборатории, трудившихся над разными научными проектами и связанных лишь единой компьютерной сетью... Получается, теперь их стало пять?

– Нет, - озадаченно сказал Иогансен, - четыре. Больше пока не требуется.

– Давненько не имел дела с греческим алфавитом, - заметил я невозмутимо, - но вы упомянули помещение Эпсилон... Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон. Итого, пять, ежели буква не выпала.

Раздался негромкий смех Грюневальта:

– Приплюсуйте Обезьянник, и получите искомую пятую букву.

Иогансен поерзал в кресле.

– Что, простите, приплюсовать?
– не понял я.

– Давным-давно, почти одновременно с началом основной деятельности лабораторий, сюда прислали команду сумасшедших социологов. Общественное планирование, политические взаимосвязи, массовая психология и прочая подобная чушь... Ребята, кажется, намеревались построить математические модели человеческого мышления и подвергнуть их сложной компьютерной обработке. Сперва засели в помещении Альфа, потом оно сделалось тесным для обширных исследований и возвратилось к нам. Социологи выстроили себе Дельту, а нам преподнесли Эпсилон. Вот и все. Пять лабораторий. Конечно, если Дельту можно полагать чем-то серьезным... "Институт Человековедения и Управления Поведением"... Тьфу!

Я только плечами пожал в ответ. Широко улыбнулся:

– Значит, буквы на местах, и древние греки не обидятся. Искренне признателен за содействие, господа...

И у меня, и у Мадлен возникло чувство невыразимого облегчения, точно умудрились выскользнуть из хитроумно расставленной западни. "Мазда", наверное, тоже была рада-радехонька очутиться подальше от обнесенных колючей проволокой ученых берлог Лос-Аламоса: машина довольно урчала мотором и неслась, точно с цепи сорвавшаяся.

– Кое-что проясняется, - сказала Мадлен четверть часа спустя.
– Иогансен, конечно, мерзавец девяносто шестой пробы. И был одним из троих, имевших право раскрывать секретный сейф.

Я кивнул.

– Также не забывай, дорогая: вскорости после суда над изменницей Эллершоу доктор Иогансен получил вожделенную должность администратора. Простился с наукой, в которой мало смыслил, и получил немалую власть. Очень большую, коли призадуматься... Мистер Беннетт возглавил СФБ тогда же. Из грязи - в князи. Ну... не то, чтобы вовсе уж из болота, но с относительного мелкого поста на весьма и весьма значительный.

– Плата за труды?

– Конечно. Ведь надо было извлечь документы, относившиеся к ЛЗ, вручить Беннетту. Рой не брал секретных бумаг, а Курта Грюневальта срочно и своевременно услали в ЦЕНОБИС-2... Точно так же, как тебя нежданно завалили работой в несколько недель, предшествовавших исчезновению Роя.

– Да, - ответила Мадлен.
– Убрали с дороги честного человека, дабы Иогансен действовал невозбранно.

– А главное, - продолжил я, - мы напали на следы того, что могло до полусмерти перепугать Роя, заставить его скопировать несколько файлов, уведомить Беннетта о страшной находке и таким образом подписать сразу два приговора: себе и тебе.

– Кажется, понимаю, - медленно сказала Элли.
– Но лучше изложи в подробностях.

– Доктор Грюневальт утверждает: Эллершоу был гениален по компьютерной части, и никому не удалось бы подобрать отмычку к придуманной им защите каталогов. С другой стороны, человек, умудренный до такой степени, мог бы, располагая временем, обойти любой пароль, созданный кем-то из коллег. И увидеть весьма неожиданные вещи...

– Ты говоришь об этом... обезьяннике? Я опять кивнул.

– Да, - задумчиво молвила Элли, - припоминаю. Физики терпеть не могли социологов, считали их обузой и помехой, твердили, что компьютерное время раздают людям, по сути дела, забавляющимся игрою в бирюльки. А социологи, в свой черед, смотрели на Роя и его товарищей свысока, не упускали случая упомянуть непроницаемые пароли, которыми охраняется вся используемая в их исследованиях информация.

– Угу!

– А физики чрезвычайно гордились своим компьютером, смею сказать, любили его. Начали задаваться вопросом: для чего же использует его шайка так называемых социологов, навязанная Лос-Аламосу по загадочным соображениям, пресловутый ИЧУП...

Я поморщился. Не выношу неблагозвучных сокращений.

– Персонал помещения Альфа действовал на нервы буквально всем подряд. Эти ребята расхаживали с таким видом, словно были в Лос-Аламосе подлинными распорядителями. Грубили в ответ на самые невинные вопросы насчет их занятий. Встречали руганью всякого, осмелившегося подойти к лаборатории вплотную.