– Не смею сомневаться, - буркнул я, ибо воображение смутно подсказывало, чем была способна промышлять загадочная социологическая группа.

– Думаю, они взбеленили Роя - муж не отличался примерным терпением, - и натолкнули на хулиганскую мысль: добраться до хваленых паролей, проникнуть в закрытые файлы окольным путем, сделать подробную распечатку материалов, а потом с улыбкой вручить бумаги спесивым невежам...

– Детская наивность, - молвил я не без горечи.
– Классический случай: ученый не от мира сего.

– Да, - проронила Мадлен, - увы... Он обожал возиться с компьютером, исследовать возможности этого создания - Рой никогда не позволял себе называть компьютер машиной...

– Правильно делал.

– Должно быть, "взломал" пароль, забрался в социологические файлы и увидал на экране монитора такое, что...

– Что поджилки затряслись, - перебил я.
– Несколько недель бедолага бродил, как потерянный, и продолжал проникать в запретные каталоги все глубже, огибать все новые системы защиты, раскапывать свежие сведения... Когда не выдержал растущей тревоги, бросился к Беннетту, по той же непостижимой наивности полагая, будто человек, числящийся правительственным агентом, безусловно честен и передаст умопомрачительные разоблачения кому следует.

– А Беннетт, - подхватила Мадлен, - решил не упустить выгодной возможности. Или уже был куплен со всеми потрохами, это гораздо вернее. Он сообщил персоналу Альфы, что из компьютера черпают засекреченные сведения. Рою дозволили позабавиться несколько недель, в свободные от основных занятий часы, а потом нанесли удар.

– Верно рассуждаешь!
– хмыкнул я.

– Специально выписали в Санта-Фе коммунистическую ослицу Беллу Кравецкую, попросили навещать нас - для пущей убедительности. А потом - оп-ля! Фокус-покус. Ни Роя, ни Беллы. В моем банковском сейфе - чертежи ЛЗ; в другом непонятном сейфе, якобы мною нанятом, пятьдесят пять тысяч... И миссис Эллершоу исчезает на восемь лет. Великий Шпионаж в Кроличьем Ущелье...

– Остается лишь ответить на главный вопрос: чем же именно промышляли в лаборатории Альфа? На столь сложные и опасные преступления не пускаются ради пустяков... Социологи!..

– Прости, - сказала спутница, - вынуждена перебить. За нами явно следят, голубой седан едет по пятам не отставая.

– Молодец, - похвалил я.
– Ты, разумеется, не седан... Делаешься наблюдательной особой.

Еще один голубой седан... Или тот же самый, что провожал нас два с лишним месяца назад?

– Вижу, - сообщил я, скосив глаза к зеркальцу.
– Не оборачивайся, веди машину спокойно. Смотри на дорогу, а я послежу за "хвостом".

– Давай повернем на развилке! По магистральному шоссе ездит уйма народу, и обрывов там нет!

Я покачал головой.

– Нельзя. Джексон просил придерживаться маршрута, определенного загодя, и ждать условного знака. О дальнейшем он позаботится сам.

– Как прикажете, командир. Минуем развилку.

– Теперь свернешь налево.

– Не отстает, - риторически пожаловалась Мадлен, орудуя рулем.
– Точно приклеился... О, Господи! Это что за чудовище? Здесь грузовики не ездят! А, уже тормозит... Понял, что не туда забрался.

Мы мчались мимо скромного местного аэродрома. Громадный трейлер о восемнадцати колесах остановился у обочины, мелькнул за боковыми стеклами, отразился в зеркальце. Ярдах в двухстах впереди замаячил черный фургон, изукрашенный безумными надписями и крикливыми наклейками.

При нашем приближении красные огоньки стоп-сигналов трижды вспыхнули и погасли.

– Вот он, - изрек я не без некоторого облегчения.
– Прибавь-ка скорости, пускай вклинится между нами и седаном. Остальное уже забота Джексона... Элли утопила педаль акселератора полностью. Пришедший в движение черный фургон ловко юркнул к середине дороги, отсек от нас голубую машину, разразившуюся раздраженными гудками. Водитель фургона огрызнулся, коротко рявкнув клаксоном, а я, правилам вопреки, повернул голову: полюбоваться представлением. Теперь уже не было смысла делать вид, будто не придаешь непрошеному эскорту ни малейшего значения.

Разъярившийся преследователь, наверное, вспомнил, что дальше начинается извилистая горная дорога, на которой не так-то просто обогнать окаянный фургон, и ринулся вперед. Фургон дозволил ему выйти вровень, оказаться борт к борту, а потом попросту спихнул седан с шоссе долой. Опрокинул в кювет.

– Что случилось?
– полюбопытствовала Мадлен.

– Одним голубым автомобилем на свалке станет больше, - ответил я.
– Теперь, пожалуй, поедем невозбранно... Та-ак! Уже поехали...

– Что случилось?!
– повторила Элли с нескрываемой тревогой. Посмотрела в зеркальце, побледнела.

– Господи Боже!.. Да он за нами гонится, Мэтт! Из-за поворота, скрывшего от нас место аварии, выдвинулся восемнадцатиколесный трейлер, сущий мастодонт, оснащенный могучим дизельным двигателем и весивший немереные тонны. Он летел за нами с грохотом и ревом, чуть ли не полностью перегораживая шоссе. По крайности, мне именно так и почудилось.

Рука Мадлен метнулась к рычагу передач.

– Легче, легче, - промолвил я, чуток опомнившись и удержав спутницу.

– Да ведь он...

– Говорю: не бойся. Выглядит, конечно, весьма впечатляюще, однако на горной дороге спортивную машину догнать не сумеет, если даже все из мотора выдавит... А, стало быть, и суетиться ни к чему... Гляди, куда едешь! С ума, что ли, рехнулась от страха?