— И Олл?

Старик кивнул.

— Тогда им нужно помочь! — оживилась Рида, пытаясь встать на ноги.

— Успокойся. Ты и так уже напомогалась дальше некуда. — Сильные руки отца вновь уложили девчонку на спину. — Лежи. Вот тебе снадобье от Милиса. Выпей.

Рида хоть и не хотя, но выпила эликсир. Старик одобрительно крякнул:

— Отдыхай дочка.

Вскоре у мельницы воцарилась тишина. Отстрелявшийся Каюл, медленно брёл пустырём, собирая стрелы, выдирая их из поверженных тварей. Рида, которая уже полностью пришла в себя — помог эликсир эльфа — о чём-то громко спорила с отцом. Освобождённые пленники носились где-то у самого берега. Но воинам Апериона до них не было никакого дела. Главное, что люди живы, а остальное потом — после битвы.

Но судьбе свойственно преподносить подарки.

Чудовищный взрыв разворотил горный массив прямо у той пещеры, в которой скрылся Освальд и маг. Каменная крошка градом осыпала и мельницу, и прилегающий к ней пустырь.

Отплёвываясь, Умий вскочил на ноги. Разглядеть что-либо в плотной пылевой завесе не представлялось возможным.

— Чтоб тебя, маг долбанный! — услышал старик голос Освальда.

А затем из дымки выскочил и сам воин, таща на плече Олла. Одежда мага была изорвана в клочья, правая рука обожжена, а тело покрывали глубокие порезы.

— Что случилось? — удивился Умий. — Он цел?

— Да какой цел?! — Сбросив мага на землю, Освальд и сам тяжело осел вниз. — Этот зигеров выкормыш такое учудил, что я не представляю, как он вообще выжил!

— Да что случилось-то? — выпалила Рида, подбежав к Оллу. — Что с ним?

— И я рад тебя видеть, — грустно ухмыльнулся воин.

То, что дочь Умия уделяет больше внимание раненному магу, а не ему, сильно огорчало Освальда, но он уже давно осознал, кто завоевал сердце этой девчонки, вот только никак не мог принять это на веру.

— Уходить нам надо, — продолжил мечник. — Риду вызволили. Форт, я так понял, зачищен. Вот сейчас только передохну немного и пойдём. Тяжёлым этот Олл оказался.

Освальд нёс ещё какой-то бред про магию и злобных карликов, но Умий вряд ли понимал воина. Слава богам из дымки объявился запыхавшийся Каюл, который и сумел внести ясности. Хоть лучник и был немым, но языком жестов владел превосходно.

— У озера тёмные, — перевёл Умий. — Много тёмных. С ними дюжина варваров.

— Ну! А я вам о чём? — оживился Освальд. — Говорю же, Олл с тёмными схватился!

— Ладно. Отходим к форту! — скомандовал старик.

Подхватив раненого Олла подмышки, группа поспешно устремилась к бастиону. Пыль всё ещё стояла в воздухе, затрудняя дыхание. Передвигаться приходилось практически на ощупь. Воины то и дело спотыкались о камни, кашляли, но темпа не сбавляли. Если у озера и вправду объявились тёмные, то это означало одно — группа крупно вляпалась. Сражаться с магами не входило в планы Умия. Зигеры — зигерами, а вот магов воины Апериона вряд ли сумеют одолеть.

В конце концов, Умию удалось вывести группу к руинам. Эльф выполнил своё обещание — от форта не осталось даже фундамента, будто строение вытолкнула из-под земли неведомая сила, а быть может, так оно и было. Чем зигер не шутит! Милис иногда вытворял такие вещи, что волосы вставали дыбом на голове.

Осмотревшись, старик направил отряд к чёрному провалу, откуда уже показалась голова Милиса. Завидев воинов, эльф принялся размахивать руками и что-то выкрикивать. На таком расстоянии разобрать слов Умий попросту не смог, да и не пытался. Позади тёмные, которые куда как опасней зигеров или тех же стражей. Но видимо Умий ошибался.

— Куда?! Стой, зигера тебе в глотку! — донёсся голос эльфа. — Назад!

— Сваливаем отсюда! Улис, быстрее! — Карл торопил мечника.

«Да чего они перепугались-то?» — подумал старик.

— Умий, склод тебя задери! — продолжал браниться Милис. — Там Академия! Магистрат в полном сборе! Куда тебя зигер несёт?! Назад!!! Олла пора оставлять!

Сокол гордо восседал на крохотном выступе, наблюдая за людьми и не только. Лучи Тао уже вовсю припекали спину пернатому, но птица не спешила покидать насиженного места. Там у озера всё ещё только начиналось.

Люди наспех сооружали плот у берега, надеясь спуститься с гор по реке. Если бы сокол обладал разумом человека, то скривил бы рот в кривой усмешке. Плыть рекой Эо на крохотном плоту равносильно самоубийству! Но пленники видимо этого не знали.

У мельницы всё ещё возились странные воины. Завидев долговязого с кривым прутом на плече, пернатый вновь нахохлился, но прокричать не успел.

Уже в который раз за утро приозёрный лес и само озеро сотрясло от страшного взрыва. Сокол так и подавился облаком пыли, не успев закрыть клюва. Но и это не заставило птицу умчать в небеса. Пернатый лишь переместился подальше от рухнувшего пласта скальной породы и вновь принялся наблюдать.