Я пожала плечами.

– Наверное, он сам пока точно не знает. Слишком многое произошло за короткий промежуток времени.

– Знает, - уверенно сказала Надя.
– Только пока не сформулировал. Но скоро скажет.

По рации прошла команда на остановку. Харальд свернул со следа, провёл бронетранспортёр в сторону и остановил его. Едва мы выгрузились и устроили какое-то подобие лагеря, я завернулась в одеяло и мгновенно выключилась.

Зона. Хутор Ганса Кубышки.

Харальд.

С Айбасом мы расстались ближе к полудню. Его отряд уходил дальше, ниже по Реке, в сторону одного из более-менее спокойных выходов. Там обитали не вздрюченные командирами срочники, а контрактники, с которыми всегда можно договориться. Он отдал нам один бронетранспортёр с мешком немудрёной походной жратвы и с запасом солярки на тысячу километров; три сто третьих "Калашникова" под наш калибр, шесть пистолетов - три "ГШ-18", три "Глока"; и по два цинка патронов на ствол. Айбас собирался покинуть Зону и вернуться, по возможности, к мирной жизни. Нас же там, снаружи, никто не ждал, кроме комитетчиков.

Ветерок уже сдул в степь пыль, поднятую ушедшей колонной, а мы сидели на берегу Реки и молча смотрели на текущую серебристую воду. Она завивалась мелкими водоворотиками у прибрежного тростника, плескала в берег.

– Сиди не сиди, - выдохнул я, - а шевелиться надо. Расстелил карту, унаследованную от Чернова и выковырял из кармана завалявшуюся монетку.

– Сейчас как встанет на ребро, - хихикнула Сандра.

– Я не удивлюсь, если вообще зависнет, - в тон ей ответил я. Элен посмотрела на нас как сумасшедших.

Монетка, блеснув на солнце, подлетела от щелчка пальцем и шмякнулась на карту, накрыв собой какой-то значок. Если верить мерным шкалам, которые обновлялись сами собой, место находилось километрах в ста пятидесяти от нас. Я сдвинул двухрублёвку.

– И что это?
– хором спросили дамы.

– Ганс Кубышка. Неплохо для начала. Перетрясём наше барахло и посмотрим, чего осталось ценного. А уже оттуда будем определяться.

– Мне нравится, - Сандра кивнула и вытряхнула на траву свой ранец.

Через десять минут мы отложили в отдельный полотняный мешочек артефакты, пригодные для обмена. Ганс Кубышка мог достать и устроить всё, с истинно немецкой педантичностью соблюдая оговорённые условия сделок. Я смотрел, как Сандра укладывает вещи, и всё увереннее понимал, что хватит уже бегать по Зоне. Фрези ушла своей дорогой, даже если мы когда-нибудь где-нибудь встретимся, это не будет встречей двух близких людей. Общее прошлое, не более. Доехать до Кубышки, сплавить ему кучку ценных порождений этого перекрёстка миров, и... И куда? Там видно будет. Мысль отправиться на поиски гипотетического отца Элен Уордер я не оставил, но пока отложил как проходящую по разряду "Пойди туда, не знаю куда".

– Всё, едем. Тут самое большее часа три-четыре. Дорога сохранилась. Грузимся.

Накатанная грунтовка оказалась даже лучше, чем я ожидал. "Ханомаг", побывавший в руках механиков Айбаса, шел легко, глотая почти все неровности своей шахматной подвеской. До логова тороватого фрица мы доехали даже меньше чем за три часа, при этом не напоровшись в пути на неприятности. Всякое специфическое зверьё Зоны разбегалось "по домам", сталкеры, военные и прочий люд тоже старался смыться кто куда.

Ганс Кубышка не стал оригинальничать и сворачивал хозяйство. Но из-за масштабности оного и дотошности хозяина, это нисколько не было похоже на драп. На подровненной маленьким бульдозером полосе стоял Ан-12, сам бульдозер оранжевым тараканом прямо сейчас заползал в его объёмистый трюм. Немного в стороне наготове стоял погрузчик, ещё один таскал в самолёт поддоны с армейскими контейнерами.

– Это мы вовремя угадали, - пробурчал я, направляя БТР в сторону жилых строений. Нас встретили два улыбчивых арийца, бессменные местные церберы Фридрих и Вильгельм.

– Guten tag, Herr Harald, guten tag, damen, - радостно оскалились они.
– Heinz hat auf sie gewartet.

– Warum?
– удивился я.

– Er wusste das sie kommen wurden. Gescheit, - Фриц постучал себя по лбу.

– Да уж, такого умника как Ганс ещё поискать, - я согласился с Фридрихом.
– Er leben sein Verstande.

– Ja, ja, - закивали оба стража.
– Wilkommen sie, - сказал Вилли, откатывая ворота.

Ганс, по обыкновению, встречал гостей на просторном крыльце. Сейчас он был вовсе не Кубышкой, но прозвище приклеилось к нему накрепко с самого начала. Обычный плотный дядька неопределённо за пятьдесят, с лысиной и седым полукругом волос.

– Ну что, делаешь ноги, Ганс?
– я стиснул немца.

– Куда деваться. Видать, такова судьба историческая, делать ноги из России, - ухмыльнулся он.
– Заходите, все разговоры за столом.