— Простите, — оправдываюсь перед работодателем, — на самом деле я не имела это в виду.

Скотти лишь приподнимает темные брови.

— Это был бы позор, мисс Грей. Если кому-то и суждено быть убитым женщиной, подражающей бешеному хорьку, так это Джаксу.

Боже, я действительно упомянула бешеного хорька. Мне хочется убежать и спрятаться.

Наконец Джон приходит в чувство.

— Эй, — оскорбленно произносит он, — что я сделал?

— Тебе распечатать список? — невозмутимо бормочет Скотти и поворачивается ко мне. — Будьте уверены, мисс Грей, я намеревался удержать вас от любых раздражителей, и совершенно не собирался удержать вас от Джакса.

— Она зовет его Джоном, — встревает Уип, все еще до странного счастливый.

— Это мое имя. — Джон щелкает Уипа по уху, а потом отодвигается так, чтобы тот не достал, когда тянется, чтобы треснуть его по голове. А потом Джон округляет глаза на Скотти. — А вы, мистер Предатель, продолжайте в том же духе, и я расскажу Софи, что купленная тобой коляска не одобрена «Руководством для родителей».

Малыш Феликс издает возмущенный крик.

Скотти бледнеет, надменно наморщив лоб.

— Абсолютная ложь. Ты бы так низко не опустился.

— А ты испытай меня, — фыркает Джон, вздергивая подбородок. — Достаточно того, что ты пытался выбить мою дверь.

— Так мы вас прервали? — хмыкает Уип. Похоже, ему нравится эта мысль.

Он получает еще один щелчок по уху. И только собирается что-то сказать, когда дверь лифта открывается, и из него выходит занятая спором парочка.

— Улыбка водителю «Убера» и пожелание ей хорошего вечера совершенно не значат, что я за ней приударил, — произносит высокий блондин, явно Рай Петерсон. Достаточно лишь вида на совершенные мужские руки, чтобы узнать его. На «Тамблере» есть блог, посвященный рукам Рая Петерсона.

Женщина рядом с ним — это Бренна. Точно так же, как и в ночь вечеринки, ее волосы завязаны в высокий гладкий хвост, свисающий на плечо.

— Факт, что ты взял ее номер, свидетельствует о том, что ты абсолютный лжец.

Он раздраженно поднимает руки.

— А что мне было делать? Швырнуть им в нее? А потом во всем соцсетях я буду светиться как мудак Рай, который грубо повел себя с женщиной. И ты это знаешь. — Он наклоняется, нарушая ее личное пространство. — В смысле, разве ты не мой пиар-менеджер?

Бренна окидывает его холодным взглядом.

— Как твой пиар-менеджер, я рекомендую тебе держать член в штанах.

Он мрачно улыбется.

— Звучит так, словно ты ревнуешь меня, Ягодка.

— Ягодка? — повторяет Уип, разрыва тишину. — Ты дал ей кличку?

Оба застывают, Бренна покрывается малиново-розовым оттенком. Я сочувствую. Это отстой, как легко мы, рыжие, краснеем.

Феликс воркует в тишине. Бренна разглаживает юбку и направляется к нам, стуча каблуками по мрамору.

— Феликс Тиберий, дружище. — Она поднимает его маленький кулачок и хлопает им по своей ладони.

Джон отступает от двери.

— Не могли бы мы перенести все драмы внутрь?

— Никаких драм, — убеждает Бренна. — Просто переговариваюсь с кое-чьей большой головой.

— О какой голове ты говоришь? — интересуется Рай со сценической улыбкой. — Потому что у меня две головы, и обе большие.

— Я этого не слышала, — напевает Бренна, когда все протискиваются в пентхаус.

— Где Софи? — спрашивает Джон, прерывая протесты Рая.

— На встрече со своей мамой. — Скотти направляется к буфету Бидермайера, служащего баром. — Просила извиниться.

Прежде чем Джон успевает закрыть дверь, лифт снова коротко звенит, и из него выходит красивая женщина с серебристо-голубыми волосами. Он выглядит как модель пин-ап из сороковых, но одета в голубой комбинезон и красные чаксы, и держит большой жестяной пищевой контейнер.

— Свобода! — выкрикивает она с выражением в стиле «Храброго сердца», высоко вскидывая руку в победном жесте.

Глядя на то, как Скотти с Феликсом пялятся на нее, догадываюсь, что это Софи.

Джон приветственно целует ее в щеку.

— Слава богу. Не хочу иметь дело со Скотти, раздраженным твоим отсутствием поблизости.

Скотти хмыкает.

— За такое ради тебя я останусь угрюмым говнюком. — Но Софи он улыбается. — Дорогая, твои мужчины соскучились по тебе. — Феликс согласно кричит.

— Мои красивые мальчики, — воркует Софи, осыпая их нежными поцелуями.

Ни один мужчина, кажется, ни в малейшей степени не возражает. На самом деле, они оба мурлыкают от ее внимания. Она поворачивается к Джону.