— Забудь про Звездочку, ты — Королева Манхэттена, — заявляю я после того, как она пьет воду.

Стелла лишь фыркает.

— Когда ты достаточно долго живешь где-то, приходится знакомиться с людьми.

— Я так не думаю. — Отрицательно качаю головой, любуясь веснушками цвета корицы, которыми усыпан ее нос, а еще тем, как ее блестящие кудри подпрыгивают при каждом шаге. Как я могу не написать о ней песню? Она — поэзия из плоти и крови. — Я прожил здесь всю жизнь и в отличие от тебя никого не знаю.

— Ты знаешь Сэма.

— Продающего гитары. Я не общаюсь ни с кем за пределами музыкального бизнеса.

Смотрю на Стеллу, не желая видеть сочувствие в ее взгляде. Только вот она просто идет вперед с задумчивым выражением лица, и я пытаюсь объяснить лучше.

— Дело не в том, что я не люблю людей. Каждый год я знакомлюсь с сотнями. Просто я никогда не был способен завязать беседу.

Просто чудо, что я все это время не мог удержаться, чтобы не поддразнить Стеллу.

— Ты интроверт и в то же время рок-звезда. — В ее глазах вспыхивает улыбка. — Вот и все. Ты оживаешь на выступлениях, но после них хочешь побыть наедине с собой.

Я раздумываю над этим секунду и фыркаю.

— Это правда. Боже, что за профессию выбрал интроверт?

— Ты бы выбрал что-нибудь другое, если бы мог? — спрашивает она с искренним интересом.

— Нет. — Я даже не сомневаюсь. — Я люблю это. Учитывая все подводные камни, я всей душой люблю свое занятие. — Наши руки находят друг друга, и я переплетаю наши пальцы. — Но скучаю по выступлениям ради удовольствия. По простой радости от создания музыки. Все парни утратили ее, когда я… — медленно вдыхаю, — в общем, это был перерыв в записи, который всех нас выбил из колеи. Но они вернулись. Все, кроме меня.

Ее голубые глаза затуманивают слезы.

— Что ты имеешь в виду?

— Я все время притворяюсь, Стеллс. Выхожу на сцену с ощущением, словно это отголосок меня. Как будто проживаю момент, глядя со стороны. Иногда я вспоминаю о тех временах, когда мы начинали. Когда приходилось уговаривать владельцев клубов позволить нам сыграть и чувствовать охренительную благодарность, когда хоть кто-нибудь соглашался. — Я кривлю рот от старых воспоминаний. — Тогда мы были действительно молодыми и на самом деле ужасными, были времена, когда мы шли и играли на тротуарах, просто чтобы кто-то, кроме друзей, мог послушать нас. Тогда я был полон надежд. Музыка была для меня словно воздух, а сейчас стала водой, которая поднимается надо мной.

Не знаю, почему загружаю Стеллу, просто мне приятно разговаривать с человеком не из группы, с тем, кому я не плачу за возможность быть выслушанным. Мне приходит в голову, что эта девушка — единственная настоящая связь, которую я установил во взрослой жизни с человеком, который только для меня. Я не знаю, то ли это пиздец, то ли мы все живем в изолированных социальных пузырях, но мне это нравится. Глядя на нее сейчас, я не обнаруживаю никакой жалости, только понимание.

— Я хочу снова свободно дышать, Кнопка. В этом есть хоть какой-то смысл?

Она задумчиво смотрит вдаль и немного морщит нос.

— Я думаю, что в какой-то момент мы все начинаем чувствовать, как поднимается вода. И все хотим воздуха.

— Ты тоже задыхаешься? — тихо интересуюсь я.

Она рассеянно кивает.

— Иногда.

Порыв ветра проносится по алее, разметав ее волосы, и я понимаю, что мы стоим неподвижно, в то время как люди проходят мимо, обтекая нас, будто камни в реке.

Стелла заправляет локон за ухо.

— Когда в последний раз ты выступал просто ради музыки?

— Когда играл тебе в магазине Сэма.

Закончилось все не самым лучшим образом, и мы оба об этом знаем.

Она задумчиво хмыкает.

— Мне кажется, тебе стоит сделать это снова. Идем.

— Погоди, куда?

Ее взгляд зажигается, а в голове явно вырисовывается план. Стелла в своем репертуаре. Она сжимает мою руку.

— Увидишь.

— Когда я последний раз слышал эти слова, Рай напоил всех нас и убедил в том, что побрить промежность — это хорошая идея.

Стелла сбивается с шага, чуть не спотыкаясь о бордюр. Я притягиваю ее к себе и обнимаю за талию. Она коротко и немного шокированно смеется надо мной.

— Наголо?

— Ага. Когда отрастало, охренительно зудело, — ворчу я, пряча улыбку.

Я бы свалил этот поступок на невежество, связанное с юным возрастом, но все произошло три года назад.

— Добро пожаловать в мир женских проблем, — невозмутимо произносит Стелла. — Поговорим, когда попробуешь бразильскую восковую эпиляцию.

Теперь моя очередь едва не спотыкаться.

— Прекрати хватать воздух, как рыба, — заявляет она со смешком. — Вперед, нам надо идти.

— Погоди. Давай поговорим о твоих приключениях с воском? Или, может, расскажешь вкратце, чем сейчас занимаешься?