— Так и есть, — между ее бровей образуется складка, — но он в своем собственном мире. Иногда мыслит трезво, иногда — нет. Он забывает заботиться о себе, так что окружающие люди помогают ему по возможности.

Не просто люди — Стелла.

— Ты и правда присматриваешь за всеми, да?

Я чертовски восхищаюсь этим в ней. Однако Стелла точно не любит внимания. Хмурится сильнее, а щеки розовеют.

— Это не… я просто… никто не заботился обо мне, пока я об этом не попросила, хорошо помню это ощущение. Если вижу человека, который нуждается в помощи, я просто… действую.

Я обнимаю ее за плечи и прижимаюсь поцелуем к макушке.

— Вот что делает тебя Звездочкой.

На скамейке под деревьями мы подкрепляемся все еще теплыми и мягкими бейглами.

— Это удивительно вкусно, — произношу я с набитым ртом, — полно чеснока, но вкусно.

Глаза Стеллы загораются, а набитые едой щеки делают ее похожей на бурундука.

— Я же говорила.

Она проглатывает, слизывает прилипший крем-сыр со своих губ и улыбается, словно ребенок летом. Я наклоняюсь, минуя составленные стаканы с кофе и бутерброды, и целую ее. Протестующий вскрик вибрирует на моих губах, и я улыбаюсь, не двигаясь с места.

— Джон, от меня воняет, — снова протестует она, касаясь моих губ своими.

— Я тебя предупреждал, — прикусываю ее губу и слегка посасываю, — чуточка чеснока не отпугнет меня.

К слову, от нее не воняет. Может быть, дело в прописной истине, что люди, которые едят одно и то же, не замечают запаха. Или, возможно, я просто хочу поцеловать ее. Больше всего на свете. Поэтому у поцелуя вкус Стеллы, маслянисто-сладкий, как ириска на моем языке. Ее губы смягчаются, и она наклоняется ближе, пальцами сжимая мое плечо и проводя по краю воротника. Я ощущаю это прикосновение у основания позвоночника.

Мы целуемся под солнцем, губами исследуя губы друг друга. Забавно, но мы оба немного посмеиваемся между подходами. Я даже не осознаю, что мы качаемся, пока почти не падаем.

Вытягиваю руку вперед, чтобы поддержать нас, а второй обнимаю Стеллу за плечи, чтобы прижать к себе. Она хихикает, и я в последний раз прижимаюсь к улыбающемуся рту.

— У меня от тебя голова кружится, Звездочка.

Голубые глаза светятся, глядя на меня.

— Для тебя Звездный Лорд.

— Не путайся с моими кумирами «Марвел», Кнопка. Было бы совершенно неправильно связывать тебя с Питером Квиллом. Некоторые вещи священны.

Стелла весело качает головой, но потом ее внимание переключается на парк, и она садится немного прямее.

— Ты заставляешь меня забыть, где я нахожусь.

Девушка не краснеет, но опускает плечи, как будто пытается выглядеть гораздо меньше, и до меня доходит, что она смущается. Несмотря на острое желание, я не касаюсь ее снова.

— Ты не любишь публичной демонстрации чувств?

— Не уверена, — немного кривится Стелла и легонько качает головой, прикусывая уголок губ. — Никогда этого не делала. А ты?

Публичная демонстрация? Ага. Многие мои сексуальные контакты происходили в открытую. Минет в комнате после вечеринки, перепих по-быстрому в холле, групповушка в гостиничных номерах. Ерзаю на сиденье, деревянная скамья вдруг становится чертовски неудобной. Я не стыжусь своих поступков в прошлом. Но приравнивать это к тому, чем занимаюсь со Стеллой, кажется неправильным.

Она внимательно наблюдает за мной, и ее улыбка становится кривой.

— Судя по выражению твоего лица, ответ положительный.

Я прочищаю горло.

— Вообще-то, нет. — Когда ее брови поднимаются в неверии, я смотрю ей прямо в глаза. — Раньше в этом никогда не были замешаны чувства.

Забавно, как это все усложняет. Очевидно, для нас обоих. Потому что мы оба смотрим в сторону, внезапно слишком заинтересованные тем, что происходит в парке. Я торопливо делаю глоток кофе. Он сливочный и слишком горячий, чтобы пить быстро. В наступившей тишине я чувствую, как щиплет кончик языка. Стелла еще раз кусает свой сэндвич, потом задумчиво смотрит на меня.

— Мне нравится целоваться с тобой. Не важно, на публике или в приватной обстановке. — В груди медленно разливается тепло, и я улыбаюсь. — Но я запрещаю тискать мои сиськи. Это личное развлечение, — заканчивает она с грубой практичностью, которая заставляет меня смеяться.

— Принято.

Мы заканчиваем перекус, и Стелла ведет меня по Бродвею в Сохо. Я снова испытываю странный феномен неузнаваемости. Вряд ли это из-за того, что ношу низко надвинутую на брови бейсболку. Дело в моей спутнице, которая сияет, словно звезда. Ее знают продавщицы и продающие часы на углу парни. Мужчина по имени Амин бросает ей ледяную бутылку воды, когда мы проходим мимо винного погреба. Он не берет за это ни копейки. Ведь однажды Стелла помогла ему найти пропавшую кошку.