К сожалению, она продолжает идти, заставляя следовать за ней.

Мы оказываемся в Бэттери-парке, и когда Стелла останавливается возле группы молодых разношерстных музыкантов, играющих на гитаре, до меня начинает доходить ее идея. Поэтому я делаю огромный шаг назад.

— Нет. Ни за что, Кнопка.

Она невинно распахивает глаза. Идеальная насмешка.

— Ты даже не представляешь, что я собираюсь сказать.

— Я знаю твой маленький дьявольский мозг лучше, чем ты думаешь. Ты хочешь, чтобы я сыграл с ними, разве не так?

Она моргает, в удивлении приоткрывая губы.

— Ладно, ты хорош.

Я фыркаю.

— Как и сказал: я знаю тебя.

Ее щеки окрашиваются румянцем.

— Черт, уже предсказуема.

— Ни в коем разе. Ты удивляешь меня все время. От этого меня бросает в жар.

Стелла краснеет еще сильнее, но затем отмахивается от моей провальной попытки отвлечь и с новой решимостью дергает меня за рукав.

— Эти дети приезжают сюда каждые выходные и всегда остаются без денег.

— Потому что никакие. — Когда она бросает на меня взгляд, я поднимаю руку. — Да ладно, у тебя же есть уши. Они ужасные. И приукрашивать нет смысла.

— Я знаю, что они ужасны. Но ты-то нет.

— И что? Я должен подойти к ним и сказать: «Эй, можно позаимствовать твой инструмент и превзойти тебя своими профессиональными навыками?» — Я гримасничаю. — Я буду выглядеть как полный придурок.

Она крепко сжимает мое запястье, словно боится, что я сейчас развернусь и убегу. Не исключено. Я вполне на это способен. Однако меня умиляет, что Стелла думает, будто сможет удержать меня. Я просто закину ее на плечо и унесу с собой.

— Ладно, — сдается она, — возможно, идея дурацкая… не соглашайся пока. Выслушай меня.

— Не собирался говорить ни слова, — лгу я.

— Если ты подойдешь и предложишь им сыграть вместе или спеть пару песен, не известно же, как все пройдет.

— У меня есть предположения, — бормочу я, — и ни одного нормального.

— Но откуда тебе знать, — многозначительно замечает она. — В отличие от твоих концертов это не запланировано. Не безопасно. Ты пойдешь туда и будешь сам по себе, без поддержки.

Я наблюдаю за подростками. Они пытаются сыграть песню группы «Lincoln Park». Это больно слышать. Они знают, как играть, только не вместе. Ребята нуждаются в руководстве. И примерно паре лет практики.

— Я понятия не имею, каково быть легендой рока, — мягко начинает она. — Не представляю, под каким давлением ты находишься. Но точно знаю, что самый лучший опыт приобретается в небезопасных обстоятельствах.

— В небезопасных обстоятельствах? — спрашиваю, по-настоящему заинтересовавшись.

Она смотрит на меня, как на идиота.

— Я с тобой, Джон.

Я с трудом сглатываю и киваю, не находя слов. Она просто ошарашила меня. С ней я тоже за пределами зоны комфорта. И чувствую себя немного дерьмово, ведь часть меня знает, что Стелла влюблена в меня так же, как и я в нее. Отношения с этой девушкой, возможно, не совсем безопасны для меня, но все равно это не похоже на риск. Вот, значит, как она это видит? Она напугана?

Стелла ожидает дальнейших действий с моей стороны, так и не отпуская мое запястье. Кончики ее пальцев прижимаются к точке, где бьется пульс и, несомненно, ощущают возбужденное биение моего сердца.

Вероятность конфуза высока, но в этом-то и соль, не так ли? Я принимаю участие в рисковом мероприятии с музыкой. Когда я в последний раз испытывал подобное во время выступления? Лет в восемнадцать, да и то не очень. Я был высокомерным ублюдком, полностью уверенным в собственной ценности и своем месте в этом мире. Киллиан не раз твердил, что у меня достаточно смелости и храбрости, чтобы вытащить всех нас из безвестности. И все же он, не колеблясь, сделает это. Он более сдержанный из нас двоих, но никогда не боялся потерпеть неудачу.

Даже находясь на вершине, я боялся падения.

На мгновение у меня перехватывает дыхание. Голове жарко и ее слишком тяжело удерживать. А потом я выдыхаю и загораюсь.

— К херам, — бормочу, почесывая затылок, где сосредоточилось напряжение.

Стелла бросает на меня взгляд.

— Ты собираешься это сделать?

— Да, малышка, собираюсь.

Я быстро целую ее и направляюсь к группе. Напряжение буквально гудит в венах, сердце бьется о ребра. Я не знаю, что это: нервозность или предвкушение чего-то рискованного. Скорее всего, и то, и другое.

Их тут трое, все парни. Одеты в узкие джинсы и потрепанные кроссовки. Один из них выше меня и очень худой, каштановые волосы падают на глаза, борода местами клочковата. Второй довольно невысокий, светловолосый, и уже щеголяет внушительным количеством татуировок на одной руке. Хотя на нем самая рваная одежда, я с первого взгляда узнаю обеспеченного ребенка. Последний парень, тот, что мертвой хваткой держит бас, примерно моего роста и щеголяет чернильно-черным ирокезом. В его возрасте у меня был такой же. Был ли я когда-нибудь так молод? Боже, я ощущаю себя стариком.