Но такси завизжало тормозами и остановилось как вкопанное. В двух сантиметрах от передних колёс автомобиля начинался обрыв: такси замерло у самого края гигантского котлована. Неподалёку от такси на старом добром месте располагалась многим знакомая "БУДКА KISS" (в ней до сих пор живёт несколько зловещих гномов-близнецов). Но вспышки яркого ослепляющего света на этот раз издавала далеко не БУДКА; они вылетали со дна КОТЛОВАНА - дно это давным-давно заросло непроходимым лесом, в глубине которого - согласно новым городским легендам - затерялось одно заброшенное кладбище; то самое, которым мамы когда-то любили пугать непослушных детей. Но всё давно ушло в прошлое.

Только настала пора ЭТОМУ ВСЕМУ возвращаться назад...

– Теперь можешь выходить, - произнёс таксист, повернув своё побледневшее лицо к пассажиру. Волосы на голове таксиста стояли дыбом, но Пенков не обращал на вид этого ПАРАНОИКА никакого внимания.

– Да нет уж, дорогуша, - сказал ему Сергей, - вместе выйдем. А то ты опять меня своей машиной испачкаешь, я тебя знаю.

– Конечно вместе, - согласился с ним таксист, - куда я денусь."Если я сейчас вытащу из этого исцарапанного багажника чемодан, - размышлял Сергей, следом за таксистом выбираясь из машины,- то пешком дойти я ещё успею. До вечера ещё как до луны пешком. А с этим шизофреником лучше не возиться, если не хочешь сам остаться без головы".

Третья глава. Мороз крысы

Васина Фаина Карловна, мать четырёх детей - двух близнецов мальчиков и близняшек-девочек, - подходя к входной двери в свою квартиру, в самый последний момент вспомнила о том, что ключи от этой входной двери навсегда остались у её мужа. А звонок в её квартиру не работал. Единственное, чем она в это метельное январское утро была довольна, это, что её чокнутый мужинёк не додумался-таки поставить металлическую дверь во входе в коридор. Так хоть у неё этим злосчастным утром теплилась надежда на какую-никакую удачу, взломать деревянную дверь устаревшего образца. Но она не торопилась, и постучала ещё раз, но уже сильнее прежнего, потому что услышала, что в ванне кто-то плещется. Но, несмотря ни на что, в душу к ней всё сильнее и сильнее прокрадывалась тревога - из квартиры сквозь дверь жутко несло холодом... даже морозом.

Она колотила по двери ногой, пока дверь ванной не распахнулась (как Фаине слышалось) и пара босых ног не подшлёпала к входной двери.

– Кто?
– донёсся до Фаины голос её дочери Лады (странно, но дочерей она различала исключительно по голосам).

– Я, - произнесла та с облегчением.

– Мама, - заговорила на этот раз Света, - у папы, что, ключа нету? произнесла она больше испуганно, чем нервозно, в тоне "твой дурканутый мужинёк сам не может открыть дверь?!"

– Он запер вас?!
– удивилась Фаина.

– Мама, - проговорила Лада, - ты нас извини, но нам холодно здесь стоять. Мы пойдём в ванну.

"Что там у вас происходит?!
– хотела спросить Фаина, но дверь в ванную захлопнулась. Фаина прошлась по коридору, но каждая дверь издавала только тишину, как будто ни единого человека дома не было - ни в одной квартире. Потому что Фаина спустилась и на четвёртый этаж и на третий... Только когда потом на шестой поднялась, дверь открыл широкоплечий мужчина и помог ей справиться с "фомкой", не успела та ему всё доходчиво объяснить.

Когда она вошла в квартиру, её всю обдало холодом...

– Ну ничё себе!
– воскликнул широкоплечий, пока женщина кинулась в сторону ванной, - Вы, чё, батареи поотключали?

– Девочки, откройте, - постучалась она в закрытую на шпингалет дверь.

– А где Олег с Серёжкой?
– поинтересовалась у дочерей Фаина, когда те ей открыли и она поняла, что кроме двух её девочек, в окутанной паром ванной никого больше нет.
– И что здесь вообще происходит? Откуда мороз?

– Они заперлись в своей комнате, - ответила ей Лада (судя по голосу), - и спят там наверное.

– То есть как это, спят?
– не поняла она.
– В квартире минус 10!

Но она уже шла в сторону комнаты сыновей; у которой стоял широкоплечий.

– Чёрт, там всё в снегу, - бормотал он, пытаясь открыть дверь; а та, похоже, была крепко заперта изнутри. Фаине только хотелось бы спросить чем заперта (?). Став немного старше, мальчики отодрали шпингалет, чтобы их придурошный отчим мог в любую секунду неожиданно войти в комнату и убедиться, что они вдвоём не занимаются онанизмом.

– Оттуда дует, - заметил широкоплечий, когда женщина подошла к нему. Там, похоже, окно незакрыто.

– Совсем не открывается?
– спросила она про дверь.

– Не-а, - взял он в руки фомку.
– Открыть?

– Ага.
– Голос её был торопливый - суетливый, словно она даже и не догадывалась, что она увидит в занесённой снегом комнате. Когда её верный помощник откроет дверь... если откроет.

Но широкоплечий с фомкой справился также легко, как и с предыдущей дверью.

– ...б твою мать!...
– прошептал мужчина, когда невесть откуда взявшийся шпингалет поддался ломику, и его взору предстала жуткая картина комнаты с распахнутым окном, через которое не переставая мела вьюга, наметая всюду сугробы и не обращая ни малейшего внимания на двухъярусную детскую кроватку, в которой явно кто-то лежит, хоть и на верхнем ярусе судя по всему пусто. Но нижний-то не пустой: не всего Олега замело этой ночью снегом; осталось видимым и белое - трупного оттенка - личико и посеревшая кисть руки, всё остальное было в снегу. Свёрнутый нос Олега отличал его от - второй капли воды - Сергея.