Мало-мальски отогревшись, Фаина вышла из ванной и двинулась в сторону комнаты сыновей.

Четвёртая глава. Телевизор мышей

1

Главврач психиатрической больницы, Токшымов Валерий Яковлевич, выдавал свою дочь замуж. Гостей на свадьбу пришло немного; ситуация сложилась таким образом, что - как говорится - и хочется и колется: жениху Токшымовой повестка из военкомата пришла, вот он и решил таким образом "закосить", тем более, что невеста его в положении, так что "бэби" до призыва успеет родиться. Решили молодые, раз его будущий дедушка такой настырный - не хочет похлопотать насчёт своего будущего зятя и соорудить ему что-то вроде "белого билета" (необходимая вещь для восемнадцатилетних "людей искусства"). А тут и родители жениха всё "классно организовали", чтоб в очереди в загс почти не стоять, так что всё пришлось делать второпях. Но родители невесты зато на свадьбу решили не тратиться. И гостей пришлось много не приглашать.

Но, если б воля Валерия Яковлевича в этой "второй семье" ("первой семьёй" этого доктора медицины, судя по всему, была его ненаглядная КОГОРТА пациентов) занимала более высокую позицию чем в "первой", он бы вообще никаких свадеб не устраивал, а позакрывал бы всех в палаты на ключ (кого-то пришлось бы отправить в помещение для буйных) и прилёг бы немного отдохнуть - что-то ему в этот день не по себе было. И отец жениха, Павел Сырков, которому в этот двадцать девятый (сатанинский) лунный день, на свадьбе было веселее всех, больше всех обращал внимание на состояние свата, но, как и остальные гости, виду не подавал.

Валерий же с каждой минутой всё сильнее и сильнее ощущал в душе тревогу. Такого с ним давно не было, если не обращать внимания на недолгий процесс с "телечеловеком", когда тот из-за своего "волшебного" телевизора чуть не убил любимого доктора. Валерий пока ещё не догадывался, но уже начал задумываться, не происходит ли ЧЕГО с его пациентами...

– Лерик, тебе плохо?
– подошла к нему жена чисто из вежливости. Вообще-то, Лериком она называла его только когда беспокоилась. Но в этот праздничный день она решила только показать, что беспокоится, не выпил ли он лишнего и не мутит ли его.

– Пациентам моим плохо, - проговорил он, даже и не заметив, что жена рядом стояла и задала ему вопрос. Он был не из любителей размышлять вслух, но эта фраза вылетела из его уст настолько неожиданно, что он даже и не заметил этого.

– Что?
– не поняла Вера Токшымова, хотя всё прекрасно расслышала.

– Пойду, куплю папирос, - сказал он ей, услышав её голос и поняв, что она рядом стояла, когда из уст его вылетела какая-то невнятная фраза.

– Да нет, ты что-то другое сказал, - последовала она за ним к выходу, когда он по дороге накинул куртку с шапкой, одел сапоги и сунул в карман бумажник, где были и водительское удостоверение и ключи от "ленд-круизёра" (всё остальное, необходимое врачу психиатру располагалось в машине) и... "обезьянья лапка".

– Оговорился, - произнёс он, открывая замок и выходя из квартиры.

– Слушай, - заметила в это время Сыркову жена, - что-то странно сваток наш сегодня ведёт себя. Тебе не кажется?
– Наталья Сыркова никогда не была подозрительной женщиной (этаким "шерлок-холмсом" в юбке), но с тех пор как судьба свела её с этим врачом-психиатром (а ей небезызвестна была та истина, что "каждый доктор по натуре своей должен выглядеть во сто крат больнее любого из своих пациентов"), она начала вести за ним своеобразное наблюдение, не начнёт ли этот докторок вести себя странно, да и не "поедет ли у него крыша".

Но год наблюдений (в соседних квартирах Сырковы и Токшымовы жили уже год) желаемых плодов не дал - Валерий Яковлевич от нормальных людей ничем не отличался. И вот... настал-таки долгожданный день...

– Я это вперёд тебя заметил, - сказал Павел супруге, - просто виду не подавал. Чё бумажник брать, если за папиросами собрался.

– Да не за папиросами он собрался, - разговаривала Наталья с мужем так, чтоб никто из гостей не расслышал ни слова.
– Ты слышал, что он Верке сказал?

– Нет, - ответил Павел.
– Пробормотал что-то. А ты слышала?

– Каждую букву, - проговорила та.
– Она его спросила, плохо ли ему. А он говорит, пациентам моим плохо. Надо наверно тебе, Павлик последить за ним, как бы не натворил чего. Пьяный - за рулём...

– Так он, что, на машине куда-то собрался ехать?!

– Ну, чтоб сходить в киоск за папиросами, бумажник он не берёт, насколько я его знаю.

– Это он таким шизонутым ещё с того "телечеловека" стал, - произнёс жене Павел, перед тем как отправиться в долгий путь (вообще-то, сам он не рассчитывал, что путь будет долгим).
– Телевизоры коллекционировать начал...

– Ты давай быстрее!
– поторопила его та, - а то проболтаешь и не догонишь уже его.

– А зачем ты бумажник взял?
– поинтересовалась жена у Токшымова, остановив его спускающегося по лестнице.
– Ты что, на машине поедешь?

– С чего ты взяла?
– пожал тот плечами.

– Подожди, я сейчас вернусь, - сказала ему супруга, собираясь войти в квартиру.

– Ты что собралась?
– не понял он.

– Вместе пойдём, - пояснила та.
– Мне тоже кое-что купить надо.