– Это, наверное, очень высоко?

– Не очень, - Рамирес прищурился.
– Как две эти башни.

– Ты испугался?

– Ее окно было под самой крышей. Но что значат какие-то временные трудности, когда идешь к даме сердца? Ветер звенел у меня в ушах, но я был одержим целью и ничего не видел. Только ее божественные черты грезились мне в темноте. Раскачавшись на веревке, я влетел в открытое окно...

– И она бросилась в твои объятья?
– восхищенно попыталась уладить девушка исход романтического предприятия.

– Увы, милая Герда, - он покачал головой.
– К сожалению, моей прекрасной дамы уже не было, - Рамирес залпом осушил свою кружку.
– Но не огорчайся, милая Герда, зато там была другая дама.

– И что же?

– Я представился той даме, которая была в комнате, и она любезно согласилась мне помочь в этом щекотливом деле.

Герда захохотала, а потом, взяв в руки большой кувшин с широким горлышком, спросила:

– Ты еще вина хочешь?

– О да, с удовольствием, - Рамирес протянул кружку.

Отставив кувшин, она приготовилась слушать дальше, а неутомимый рассказчик поднес руку к губам и вдруг замер. Его лицо стало необыкновенно серьезным и сосредоточенным, а взгляд жестким, не видящим ничего и одновременно видящим все.

Ощущение смертельной опасности вместе с холодными порывами ветра ворвалось в узкие проемы окон, поднимая в воздух стаю голубей, живущих на верхних деревянных балках, торчащих из стен башни. Отбросив кружку, Рамирес вскочил с табурета, выхватывая из ножен меч.

– Что случилось?
– Герда тоже встала, недоуменно осматриваясь по сторонам.

– Герда!
– испанец бросил на девушку беспокойный взгляд.
– Беги отсюда! Беги! Быстро!

Раскат грома потряс башню. Она задрожала, словно в лихорадке. Внезапно массивная дубовая дверь разлетелась в щепки, и на пороге, разбрасывая обломки досок, возникла почти восьмифутовая фигура человека. Бешеные порывы ветра трепали его густую черную шевелюру. Крепкое мускулистое тело, одетое в странного вида кожаную куртку с узкими рукавами и черные штаны из грубой, плохо выделанной кожи, наводило на мысли о многих битвах.

Незнакомец встряхнул головой, сбрасывая с волос щепки разбитой двери, и осмотрел помещение. Его глубоко посаженные глаза казались черными точками, горящими ненавистью. Над правой бровью был виден тонкий шрам, заканчивающийся почти на щеке. Он был воспален и кровоточил. Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке, обнажая ряды кривых, неправильной формы зубов.

Герда взвизгнула, отскакивая к корзинам с овечьей шерстью. Перебросив гигантский меч из руки в руку, незнакомец медленно вошел в зал. Вспышки молний освещали его ярким белым светом, отчего он походил на Люцифера, покинувшего ад.

Рамирес отступил на шаг, выставляя вперед катану. Его лицо вдруг стало совершенно спокойным, превратившись в маску.

– Мак-Крагер?
– спросил он.

– Рамирес, - заревел незнакомец, улыбаясь, и его улыбка, похожая на вход в геенну, не предвещала ничего хорошего, - наконец-то мы с тобой встретились!..

Заглушая своим ревом громовые раскаты, Черный воин занес над головой свой двуручный эспадон и опустил его на стол. Лезвие прошло сквозь толстые дубовые доски, разрезая их надвое, как нагретый нож - масло. Рамирес еще на один шаг отступил от вставшего на обломки стола противника, и катана живым серебром перечеркнула сумрак.

– Где этот горец?
– прогрохотал Мак-Крагер, подступая к застывшему Рамиресу.

– Ты опоздал, - безразлично улыбнулся тот.
– Я подготовил его для встречи с тобой.

– Да?
– Мак-Крагер вновь занес меч над головой.
– Ты только зря потерял время, Рамирес. Ему твоя наука не поможет. Он - слабак. Как и ты.

Эспадон рассек воздух над головой уклонившегося в сторону испанца. Лезвие перерубило деревянную балку, подпиравшую потолочное перекрытие, которое, лишившись привычной опоры и не выдерживая собственного веса, скрипнуло и, сбросив со старых бревен облако серой пыли, провисло.

Движение меча Рамиреса было легко и неуловимо. Звериный рык застрял в горле рыцаря, превращаясь в глухой клокочущий хрип. Широко раскрывая рот, он выпучил глаза и схватился руками за перерезанное горло. Из рассеченной артерии сквозь пальцы рекой хлестала густая алая краска, заливая черный костюм.

Увидев фонтан крови, бьющей из страшной раны, Герда издала истошный вопль и заметалась в углу, закрыв лицо руками. Рамирес сделал шаг назад, отступая от раненого врага, и вновь застыл с занесенным над головой мечом.