– И это все?
– поинтересовался Конан.

– Нет, - Тесса перевела глаза на пол.
– Еще он сказал, что когда покончит с тобой, то вернется за мной.

В ее глазах появились слезы, и, чтобы не показывать их Дункану, она быстро спустилась вниз и прошмыгнула на кухню. Тот проводил ее долгим взглядом и отправился в мастерскую. Конан последовал за ним.

Несколько минут Дункан бегал по комнате, как голодный тигр по клетке, а Конан, усевшись на высокий табурет, наблюдал за этим бессмысленным движением. Молчание первым нарушил Конан:

– Ты знаешь, брат, я сейчас подумал...

На лице Дункана появилась легкая улыбка, которую Мак-Лауд-старший тотчас заметил и спросил:

– А чего это ты улыбаешься? Тебе смешно, что я думал? Или ты и сам подумал то же самое?

Дункан улыбнулся еще шире.

– Хм-м, - Конан тоже расплылся в дружелюбной улыбке.
– Короче... Сколько я тебя помню...

– О-о, - застонал Дункан, хватаясь за грудь растопыренной пятерней. Я умоляю тебя, только не начинай свои проповеди сначала!

– Что?
– спросил вдруг Конан задумчивым, отсутствующим голосом. Извини, повтори, пожалуйста, а то я не расслышал.

– Послушай, - резко развернулся к нему Дункан, - ты действительно не слышал, что я сказал?

– Но ведь ты не знаешь, что я скажу дальше.

– Пожалуй, догадываюсь, - Дункан продолжал улыбаться.

– Сколько я тебя помню, насколько я тебя знаю, - упорно проповедовал Конан, - тебе всегда доставалось все самое лучшее. Ты всегда жил веселее всех, у тебя всегда были самые лучшие женщины...

– Да, - горько согласился Дункан, - особенно весело мне жилось в последнее время.

– В последнее время?

– Да, я так сказал.

Внезапно настроение Дункана изменилось и он заговорил с нескрываемой иронией. И на вопрос Конана "О чем ты говоришь?" ответил, состроив нахальную физиономию:

– Ну, я тоже кое-что припоминаю.

– Что же?

– Я помню ту девушку, в Лондоне. Рыженькая была, такая розовощекая, просто прелесть, - тут Дункан показал руками, какое великолепное круглое личико было у их общей знакомой.
– Тебе, подлецу, досталась, - сокрушено вспоминал он.

– Перестань, - укоризненно покачал головой Конан.
– Когда это было! Прошло уже сто шестьдесят лет!

– Вот я и говорю - недавно.

– Ты знаешь, в чем твоя проблема, Дункан? Я тебе расскажу. Ты постоянно живешь в прошлом и не желаешь ни на шаг приблизиться к настоящему.

– А, по-моему, у меня нет проблем. Тем более, с настоящим, так что...

– Есть, - настойчиво уговаривал его Конан.

– Нет.

– Есть, я тебе говорю.

– Нет.

– Перестань со мной спорить!
– не выдержав, гаркнул Конан.

– Да я и не спорю!
– тоже повысил голос Дункан.

Они так расшумелись, что Тесса, возившаяся на кухне, тихонько вернулась оттуда и заглянула в мастерскую. Она увидела, что они стоят друг напротив друга, как разгоряченные петухи, и орут друг другу:

– Я тебе говорю, что споришь!

– Не спорю я с тобой! Понял?

– А что же ты иначе делаешь? Конечно, споришь!

– Не спорю я! Это просто... Это просто разговор!

– Ничего себе разговор! Нет, серьезно, разговор?

– Да!

– Хорошо, - неожиданно легко согласился Конан и вдруг стал совершенно спокойным.

– Да, разговор, - в последний раз громко проговорил Дункан, после чего так же, как и собеседник, спокойно и с улыбкой произнес, - и, между прочим, разговор окончен.

Дункан широко улыбнулся и собрался было выйти из комнаты, даже развернулся уже к двери, послав очаровательную улыбку Тессе, как вдруг за своей спиной услышал раздосадованный голос Конана:

– А-а-а, - протянул тот, - ты всегда выбираешь вариант полегче...

Дункан замер, подняв ногу для следующего шага, и слушал, что же еще скажет Конан, а тот как ни в чем не бывало, продолжал так заинтересовавший его разговор:

– Дункан, - позвал он.
– Дункан...

– Что?
– Дункан развернулся и тут же получил страшный удар в челюсть, лишивший его возможности продолжать разговор.

Он потерял сознание. Тесса бросилась к нему, а Конан, потирая ушибленный кулак, ей объяснил:

– Он спорил. Но ты не волнуйся. С ним ровным счетом ничего не случится.