Дункан остановился в двух шагах от них и, занеся катану, закричал:

– Оставь ее, ублюдок, слышишь?

– Да-а?
– удивленно протянул Слэн и расплылся в ехидной ухмылке, косясь на свою добычу.
– Хочешь, я тебе раскрою одну тайну? Ты знаешь, как меня называли раньше всякие остряки? Нет? Они называли меня "шалуном". И знаешь почему? Это потому, что я люблю сначала шалить со своими жертвами.

Тяжело дыша, Дункан молча двинулся на него.

– Не порть мне веселье, - посоветовал Слэн.
– Будь умнее и тогда я оставлю ее в живых. Понял? Подумай, Мак-Лауд. И подумай об этом прямо сейчас.

Дункан опустил меч.

– Я вижу, ты понимаешь меня. Не так ли?

Пригнувшись, стелясь по полу, заваленному металлической стружкой, как быстрая змея, Дункан скользнул вперед, выставив катану, и одним неуловимым движением отвел широкое лезвие эспадона от шеи Тессы. Через мгновение он сумел отогнать Слэна в другой конец комнаты, подальше от связанной женщины.

– Хорошо дерешься, Мак-Лауд, - поощрительно заметил Слэн, опуская меч наискосок.

Еле успев парировать атаку, Дункан перелетел через всю мастерскую и врезался в тяжелые полосы листовой бронзы, приготовленные Тессой для работы, опрокидывая их на себя.

– И я дерусь не хуже, - захохотал бородач.

Он нежно посмотрел на Тессу, от чего ее всю передернуло, и прыгнул на подоконник.

– Я временно удаляюсь, дети мои, - театрально проговорил он.

И, выбив эфесом стекло, со словами:

– Ну и маленькие же здесь окна, - Слэн ловко выпрыгнул наружу.

5

Тесса сидела за письменным столом и делала наброски своих новых работ, чертя на больших листах размашистые линии, образующие сложные геометрические композиции.

Дункан открыл дверь и замер. Так и не войдя в комнату, он любовался ее сосредоточенным лицом. Поймав на себе его пристальный взгляд, Тесса подняла голову и сердито посмотрела на него.

– Хочешь поговорить?
– предложил Дункан, проходя в кабинет.

– Если бы я хотела поговорить, то уже давно бы говорила, - тяжело вздохнув, заметила она.

Отложив карандаш, Тесса поднялась с кресла и забегала от стены к стене, резко жестикулируя.

– Я художник, - почти крикнула она, - я скульптор! Считается, что я должна иметь богатое воображение, - она схватила с полки фарфоровую статуэтку китайского болванчика и принялась крутить ее в руках.
– Но кто мог вообразить такое? Мак, я хочу прекратить все это. Я хочу бросить... А, черт!..

Она с грохотом опустила статуэтку на стол.

– Я думаю, - протянул Дункан, присев на край стола и скрестив руки на груди, - что это все к лучшему, Тесса.

– Ах, вот что ты думаешь!

– Да, - Дункан кивнул.
– Я действительно так думаю.

– Так значит, ты думаешь, что я тебя бросаю?

– Да, я так думаю.

– Дункан, ты живешь четыреста лет, и ты мог бы за это время научиться слышать, что тебе говорят.

– Но ведь ты именно это и сказала.

– Я сказала, что хочу бросить не тебя, а это место: все, что находится здесь, - Тесса развела руками.
– Чтобы мы это бросили вдвоем! Вот что на самом деле я имела в виду.

И уже почти шепотом, опустив глаза, она произнесла:

– Но... Может, это совсем не то, что ты бы хотел услышать? Давай уедем, - она опять заговорила быстро и нервно.
– Завтра мы будет уже в Париже.

Он сидел, практически не двигаясь, с легкой улыбкой глядя на нее. Она словно споткнулась в своем бесконечном словесном беге о его спокойный взгляд и замолчала, а он ответил:

– Ты что, серьезно думаешь, что он не найдет нас в Париже? Тесса, пойми же, Слэн так просто не сдастся.

– Но ведь тут есть еще Конан.

– У каждого из нас своя дорога в этом мире. Если когда-то наши пути пересекаются, то это ничего не значит. Просто у этой игры такие правила. Так что тебе придется уехать.

– Что?!

– Ты ведь не знала, что так все получится.

– Ты понимаешь, - она вдруг снова заговорила очень нервно, с трудом стараясь не закричать, - чем были для меня эти последние двенадцать лет, пока мы жили вместе? Ты думаешь, что это так легко? Просто сказать: извини, дорогая, я снова ухожу на войну! И все?! Черт!
– она упала на стоящий поблизости стул, но тут же, как ужаленная, вскочила с него и закричала.
– Будьте прокляты вы все, все бессмертные и этот ваш сбор, которого вы ждете, как божьего суда!

Дункан подошел к ней и, крепко обняв, прошептал ей на ухо:

– Но ведь я тебе не враг...

Она разрыдалась и, всхлипывая, произнесла:

– Нет, конечно... Конечно, нет! Но я никогда не думала, что это может быть так больно...

Только здесь, на этом далеком, затерянном в вековых лесах озере, Дункану было спокойно. Только здесь его не мучили страшные воспоминания. Это было почти как смерть.

Небольшое, всегда спокойное озеро, похожее на колодец и окруженное подползающими к самой воде необъятными елями, отражало глубокое прозрачное небо, в котором даже днем можно было увидеть далекие бледные звезды.