Шрифт:
– Нет, - соврал Генри. – Это народная мудрость. К таким вещам надо прислушиваться, так что ты обрати внимание.
– Ох, обязательно, надеюсь, наши с тобой маленькие детишки будут сыты папиной мудростью, потому что денег у него не водится даже на сапоги.
Генри покраснел.
– Однажды, я был богат, очень богат и почти уже держал в своих руках такие деньжищи, что тебе не и снились, моя прекрасноокая дева.
Луиза очень умело сделала вид, будто застеснялась комплимента.
– Почти – не считается, а уж тем более в мечтах твоих. Там ты, поди, и богат и меня видишь, а как просыпаешься, так и сапог нет, а в кулачке только твой стручок зажат.
Она достала из складок юбки веер и начала демонстративно им обмахиваться.
– И вообще, мой юный принц, вы отвлекаете меня от работы. А несчастной девушке вроде меня, некогда разводить праздные беседы, нужно работать, не покладая рук и рта.
От этих слов у Генри приятно заныло в интересном месте, а Луиза засмеялась.
– Я имела в виду выступать на сцене и зазывать народ на представление. Думать даже не хочу, что тебе там померещилось. Фу-фу-фу тебе, проказник. Ладно, я пойду. Если надумаешь приобщиться к прекрасному и всё-таки посмотреть спектакль, я живу тут неподалёку, в постоялом дворе «Мягкие лапки».
– Странное название.
– Вполне понятное – не будешь ступать там, как кошечка, на мягких лапках, отправишься с вещами на выход.
Луиза помахала ему рукой и собиралась уходить.
– Постой, золотце моё. Я тут новенький в вашем городе, ничего не знаю, может, проводишь меня?
Она окинула его ироничным взглядом.
– Я бы может и проводила, да только по тебе не скажешь, что ты и сам знаешь, куда тебе надо.
– Ты очень догадливая.
– А ты очень приставучий. Куда же тебя проводить-то?
Генри призадумался.
– Мне бы работу найти.
– Что за работу ищешь? Что умеешь?
– Да, в общем-то, ничего.
Луиза засмеялась.
– Подходяще. Может, тогда, в цех жриц любви? Будешь жрецом? Многие мужчины… Знаешь, скажем, так… играют за другую команду.
Генри передёрнуло.
– Нет уж, моя королева, спасибо, но мне моя невинность дорога, как батюшкино наследство. Мы передаем её из поколения в поколение по мужской линии.
Луиза засмеялась.
– Ладно, болтунишка, есть думаю, одно местечко, где примут в услужение даже такого растерянного цыплёнка, как ты.
Она взяла Генри под руку, что отозвалось в нём тяжелым дыханием и нервным сердцебиением, и куда-то повела. Они не спеша шли вдоль торговых рядов, когда их окликнул зазывала.
– Молодые люди, не проходите мимо! Крысы жареные, пареные, варёные, отварные и копчёные. Крысы с чесноком, в меду, с крапивой! Лучшие крысы на самый притязательный вкус, добрые люди!
Торговец улыбнулся остатками кривых зубов.
– Клянусь зубами матери, самые отборные и отожранные крысы, добрый господин, никакой кошатины, у меня же есть и вкус, и уважение к профессии, только крысы!
– Раньше он клялся своими зубами, - сказала Луиза, - как видишь, выводы на лицо.
Генри передёрнуло и Луиза, видимо, неправильно это истолковала.
– Голодаешь, золотце? Хочешь крыску?
– Нет, благодарю, - кривясь ответил Генри, но желудок снова сдал его с потрохами, предательски заурчав.
Луиза покачала головой.
– Какой вы сильный и гордый мужчина, мой прекрасный спутник. Помрёте с голоду, но жаловаться ни на что не станете?
Она заплатила половинку медного другому торговцу и протянула Генри большую горячую булку.
– Возьми и поешь, не хочу объясняться перед стражей, почему у меня на руке повис измождённый труп.
– Клянусь, моя императрица, что однажды я отплачу тебе тысячекратно за этот твой щедрый дар.
Генри жадно вцепился зубами в предложенную еду. Луиза засмеялась и закатив глаза, покачала головой.
– Буду ждать, но ты не слишком затягивай, в загробном мире деньги мне будут уже ни к чему.
Держась под руки, они прошли буквально весь пригород, прежде чем остановились у большой двухэтажной таверны на перекрёстке дорог. Большая свеженькая вывеска гласила «У дядюшки Мака» и изображала толстенного кота, облизывающего хвост. Художник так талантливо изобразил эту картину, что издалека она была похожа на большую букву «М».
– Вот мы и на месте, - сказал Луиза.
– Я слышала, новые работники дяде Маку нужны. Ну как, нравится?
Генри только пожал плечами.
– Что сказать, место не хуже и не лучше других, но что стало с предыдущими работниками?
Жозефина тонко хихикнула и шлёпнула себя по губам кончиком веера.
– Не знаю, я кто тебе? Шериф? Слышала, бродячему рыцарю не понравилось обслуживание, он взял и всех трёх предыдущих работников в капусту пошинковал, сейчас сидит в башне, приговора дожидается. Оштрафуют бедолагу на монету серебром, не меньше. Зато в ближайшие дни у дядюшки Мака все пирожки будут с мясом.