Шрифт:
«Как бы мне поделикатнее ответить? И так, чтобы мне не вломили за ответ?»
— Как насчет демонстрации? — Аркаша шумно вдохнула, чтобы успокоиться. — Для… наглядности.
— Я ж сказал тебе, Каша, что плох в заклинаниях, — ворчливо напомнил Джадин.
«Сейчас вломит!»
— Ладно уж. Попробую. Может, и со Стопроцентными потом фортанет.
— Фортанет! — убежденно вякнула Аркаша и сразу же втянула голову в плечи.
Джадин хмыкнул, громко хрустнул пальцами и выставил руку, удерживая ее всего в паре сантиметров от свечи.
— Вообще-то, «Саламандра» применяется для создания огня. Но на практике вместо внутреннего источника используются внешние. Типа этой свечки. Эльблюм в прошлом году говорил, что, если научимся работать с внешним источником, порождать огонь внутренней сущностью будет легко. Так вот — ни черта! У меня даже с внешним всего пару раз вышло!
Аркаша нервно почесала запястье со сдерживающей меткой. У нефилима хотя бы пару раз получилось удачно, а вот что ей делать с ее отсутствием так называемого «источника»?
— «Саламандра»! — рявкнул Джадин так, что пол-аудитории повернулось к их столу. — Чертятище! Не вышло. Еще раз!
На четвертом разе Аркаша почти оглохла, а нефилим вошел в раж.
— «Саламандра»!
Свечка начала чадить, а мгновение спустя едва видимая частичка пламени вспорхнула ввысь, а затем плавно скользнула прямо на кончик указательного пальца Джадина.
— Надо же. Получилось! — восторжествовал нефилим. — Я и забыл, что жар при этом совсем не чувствуется. Эй, Шарора, глянь!
Ровен, который, похоже, от нечего делать успел задремать, открыл один глаз и недовольно глянул на Джадина и его огонек. Подняв руку, сложенную в кулак, демон выставил большой палец, но, вместо того, чтобы указать им ввысь, ткнул в пол.
— Отстой.
— Ах ты, демонская скотина!
«Только бы мне не попало», — молила Аркаша, вновь отодвигаясь от стола и таща за собой все еще горящую свечку.
— Давай. — Раздраженный донельзя Джадин положил руку на стол, продолжая удерживать огонек на кончике пальца. По всей видимости, желал как можно дольше сохранить столь редкое для него ощущение. — Твоя очередь.
— Э... хорошо. — Аркаша закусила губу, вытянула дрожащую руку и пролепетала: — «Саламандра».
— Увереннее!
— «Саламандра»!
— Громче!
— «Саламандра»!!
— Про сущность помнишь?
— «Сала... кхем... нет.
— Так это самое главное! Обратись к своей сущности.
— Как?
— КАК? — Джадин мучительно задумался. — Например, вообрази огненного духа. Это ящерка такая. Мерзкая и огненная.
— Вообразить мерзкую ящерку, — тупо повторила Аркаша. Тут хоть воображай, хоть не воображай, а без магии то же самое, что кулаками по воздуху бить. Девушка уже подумывала показать нефилиму свое запястье.
— Не будь слабачкой. Ненавижу слабаков.
«Ужас какой, прессинг еще хуже, чем при игре в баскетбол».
Аркаша крепко сжала зубы и со стуком водрузила локти на стол. Прикрыв глаза, она судорожно начала вспоминать, как выглядит обычная ящерка, намереваясь впоследствии добавить к возникшему образу языки пламени.
«Ящерка… ящерка... Саламандра?»
Скрежет. Протяжный скрип.
Аркаша навострила уши. Гул. Снова скрежет. То, что порождало шум, находилось явно не снаружи.
Царапающая боль резанула по разуму. Внутреннюю часть черепной коробки начало покалывать, и девушке на миг показалось, что это «что-то» сейчас вытолкнет глазные яблоки наружу.
Аркаша хотела распахнуть глаза, но веки, словно приклеенные, не желали подниматься.
Ржавая дверь в ее сознании, как в тот раз при лечении Виктории, скоблила по каменному полу, открываясь подергиваниями и рывками, будто кто-то дергал ее на себя и одновременно, передумав, толкал обратно, а потом, вновь изменив решение, резко встряхивал. Аркаша почти увидела эту самую дверь — землистокоричневую, наполовину темно-зеленую, словно покрытую плесенью, и исчерченную сверху донизу угловатыми трещинами.
Под невыносимый скрежет Аркаша наблюдала, как расширяется проем — еще чуть-чуть и ее худощавое тело сможет протиснуться туда. Стоп, откуда материальному телу взяться в сознании?
«Не пойду... не пойду туда».
— Ящерка... ящерка... представь ящерку.
Аркаша похолодела. Тихий голос начал подступать к ней со всех сторон, словно противник, использующий хитрый прием в атаке. Мужской ли, женский ли, детский, старческий, хрипящий, сопящий, глухой, истеричный, визгливый — невозможно было определить, каким был этот голос. Он не обладал эмоциями, он не имел цели.