— Кэп! Они летят к проему!!! — взвизгнул где-то вдалеке Роксан.

— Грегори, дверь! — закричал оттуда же Константин. — Запри дверь!

Староста, громко ругнувшись, захлопнул дверь. Едва он успел щелкнуть замком, как поверхность вздыбилась, будто кто-то огромный пнул по двери с противоположной стороны.

— Мамочки! Что это за ерунда?! — Лакрисса испуганно прижимала ладошки к щекам.

— Видать, перевозбудились. — Грегори, громко сопя, повернулся лицом к притихшей аудитории и привалился спиной к двери. — С таким количеством феромонов можно создать подряд сотню «нежный периодов» для них. Они чувствительны. Летят к источнику.

Джадин рядом с Аркашей встрепенулся и беспокойно завозился.

— Кэп...

— Стоять!! Не двигайся, Кюнехелм! Усилишь запах!

Нефилим послушно замер в позе пугала, широко разведя руки в стороны.

Дверь вновь прогнулась от мощного толчка, рама затрещала.

По лестнице промчался стремительный вихрь. Ровен навалился плечом на дверь рядом с Грегори.

— Давай «Цеп-блок» на усилении «гамма», — скомандовал Грегори.

Ровен кивнул, и парни одновременно приложили ладони к раме по обе стороны.

— «Цеп-блок-гамма»!

Края трещин на дверной раме двинулись друг к другу, уменьшая общее повреждение.

— Грегори? Что происходит? — Голос Константина был едва слышен, словно он находился под куполом из плотного стекла.

— Феромоны распылили. Полностью, всю емкость.

— Гадство!

— И не говори.

— Кэп! Кэп! Кэп! Вы там как?

— Держимся, Линси. Как первогодки?

— Порядок. Шишаки не нападают. Атакуют только вашу дверь. Первогодки в норме. Наложили в штанишки всем скопом да и только.

— Костя, Роксан, давайте всех на выход. И заприте дверь.

Оглушительный грохот заставил всех присутствующих подпрыгнуть.

— Кэп, шишаки бьются в дверь лбами! Синхронно!

— Линси, делай что говорят!

— Но Кэп...

— Шевели задницей, Котяра! — рявкнул Ровен, сильнее вжимаясь в дверь. — Мы вообще тут уже на последнем издыхании.

— Ро-о-о-о-о-ошик, не помирай!!!

— Да заткнись уже!

Грегори поднял взгляд на первогодок перед ним.

— А вы чего встали? Лакрисса, этих тоже давай выводи.

— А, да... сейчас.

Девушка принялась носиться по аудитории, подталкивая к выходу тех, кто от потрясения просто стоял на месте, не в силах двинуться.

— Ну же, живее, — приговаривала она. — И ты, водяной мальчик, давай спускайся. Мамочки, что ж с тебя льет-то так?!

Вытолкнув последнего учащегося в коридор, Лакрисса повернулась к побледневшим от натуги парням.

— Эльблюма сейчас бесполезно искать. Послать кого-нибудь сразу до административного здания?

— Нет! — Грегори заскрежетал зубами. — Плакали тогда наши чертовы привилегии. Сириус и так начал год хуже некуда. Сами управимся.

— Уверен?

В аудиторию ворвался Роксан — взлохмаченный бледный и с выпученными глазами.

— Кэп, не помирай! — взвыл он сразу с порога. — Рошик, и ты не помирай! Ты — лучший сосед, который у меня был! Как же я без тебя засыпать-то буду?!!

— Че ты несешь, ушастый? — раздраженно буркнул Ровен.

— Линси, — позвал Грегори. Блондинистый юноша в ответ шумно шмыгнул носом. — Не паникуй.

— Я не паникую!

— Паникуешь.

— Не паникую!

— Паникуешь.

— ПАНИКУЮ!

В аудиторию заглянул Константин.

— Всех вывели.

— Отлично. — Грегори выпрямился, стукнувшись затылком о прогибающуюся под ударами дверь. — Лакрисса, не торопиться с необдуманными поступками. Костя, не потеть. Роксан, не паниковать. Джадин, не двигаться. Заприте дверь снаружи. Никого не впускать!

Лакрисса кивнула и потянулась к дверной ручке. Под ее локтем в помещение тут же проскользнул Луми.

— Эй, беленький, а ну стой! Давай назад! Эгей, а ты куда собрался? — Лакрисса начала пихать локтем Маккина, который тоже попытался прорваться в аудиторию.

— Аркаша! Аркаша!

— Сказали тебе, нельзя!

Дверь захлопнулась. Замок щелкнул со звуком нежданного выстрела.

— Собрались. — Грегори встал вполоборота, упираясь в дверь левым плечом. — Шарора, наложим еще один «Цеп-блок», но теперь на усилении «альфа»... Так, а ты почему со всеми не убежала?!!

Аркаша с виноватым видом пожала плечами и, опустившись на колени, полезла между парнями к основанию двери.

— Помочь хочу. — Однако в ее исполнении фраза прозвучала скорее вопросительно. Здравый смысл отчаянно боролся с совестью, но совесть, как ни странно, брала верх. А ведь так долго пылилась где-то в подкорке!