Следом влетали целые полчища горгулий, и воздух наполнился мерцанием стихий. Помимо девушек, здесь присутствовало множество магов, а также сверкали клинки, копья и топоры. Град стрел летел из арбалетов и луков. В зале собрались сливки общества, самые высокоуровневые и могущественные. Поэтому мы справились без труда.

— На улицу! — воззвал я. — Городу требуется наша помощь!

И вот, словно река людей, мы хлынули на улицу. А там… Полнейший хаос. Первое, что мы услышали, — это была оглушительная симфония тысяч хлопающих крыльев. Мы подняли глаза, и над нами простирались мрачные тучи горгулий… И внизу они тоже…

Вокруг разворачивались ожесточённые сражения. Крики, визги, боль, отчаяние… Стражники, не ведая усталости, стояли на страже города на стенах, катапульты и баллисты без остановки осыпали орды горгулий смертоносными снарядами. Но, как ни была важна их помощь, всё это лишь капля в море…

Марониус и Корман, объединившись с Катильдой и Вероной, без промедления бросились в схватку. Быстро оценив обстановку, я взмыл в воздух. Если внизу бои шли с переменным успехом, то в небе дела обстояли гораздо хуже. Я предварительно накинул на друзей защитный купол света.

Заметив большое скопление приближающихся чудовищ, я направил на них потоковые лучи…

Вы нанесли 2194 единиц урона от магии света по большому скоплению врагов.

Пара десятков летающих существ падали, словно листья под ураганом. В другую толпу я выпустил Мишаила. Хотя теперь его размеры были скромнее, он не менее яростно обращался с врагами. Их уровни были примерно равны, но медведь весил до тонны, в то время как эта мелюзга была лёгкой и летучей. С устрашающим рёвом он закружился вихрем, и в разные стороны полетели разрываемые куски нежити: крылья — в одну, головы и конечности — в другие. Мишаил любил порядок, и даже в сражении он старательно сортировал останки врагов.

Балгай тоже был великолепен, его бой завораживал. Я заметил, что не только я любовался его искусством. Он обрушивался на врагов, как цунами. Окружившись десятком противников, которые пытались незаметно подкрасться, чтобы пролить кровь, его ловкость и мощь делали это невозможным. Он бился так, словно танцевал, и мне открылась тайна “танца дикарей”. Каждый его молниеносный выпад поражал цель — будь то скалящийся рот, когтистые крылья или мягкая плоть. Под ужасными воплями они падали на землю, не в силах одолеть его. Он кружился, отпрыгивал, налетал, и его выпады, казалось, могли проистекать из любого положения, зорко следя за происходящим и оказывая помощь всем окружающим.

— Лёха! — вскрикнул он, обращаясь ко мне. — Катапульты…

Я стал свидетелем, как множество горгулий стремительно сорвались с небес, обрушившись на башни, едва осознав сокрушительную мощь катапульт. Безжалостная атака обрушилась на все башни без исключения. Я помчался к ближайшей из них, испепеляя дюжину врагов, и устремился к следующей. Там четверо стражников самоотверженно сдерживали натиск двух десятков горгулий. Один пал с перекушенной шеей, другого разорвали острые когти, а третьего гаргулья подхватила, взмыла в воздух и сбросила вниз.

Чудом я успел догнать бедолагу в полете и бережно опустил его на землю.

— Благодарю, лорд! — поклонился он мне.

— Созови всех стражников на стены, — приказал я и взмыл в воздух.

— Будет сделано! — отчеканил он и бросился выполнять приказ.

Но и без его участия тысячи стражников уже поднимались на стены. Похоже, Корман отдал соответствующие распоряжения.

Меня унесло от башни к башне, словно вихрем, не позволяя врагу с небес найти покой на земле. Забавный эпизод не ускользнул от моего внимания: покуда я на башне отчаянно отражал натиск нечисти, украдкой заметил Балгая, что, оседлав горгулью и загадочно управляя ею, сражался, преодолевая пространство. Он с лёгкостью уничтожал горгулий, перескакивая с одной на другую, и, достигнув очередной башни, крушил всё вокруг, снова находил новую горгулью, хватал её и, крепко стиснув челюсти нежити, уносился дальше.

Иногда в небе блистали стихии Эндора, вспыхивая, казалось, в одно мгновение вместе - Марониус пробивал ряды врагов. Камень возрождения светился, не останавливаясь, — защитники города отправлялись на перерождение, утрачивая силы.

Повернувшись, я увидел, что городской пейзаж заполыхал, яростный огонь охватил всё вокруг.

Неведомая, исполинская оказия вдруг швырнула меня к каменным стенам замка Кира. Тяжело рухнув, я сполз на землю, а в моём разуме раздались угрожающие голоса:

— Ничтожество!— жгучая злоба Сараны пронзила меня насквозь, заставив трепетать всё тело.

— Как осмелилась ты коснуться моего избранного?! — возвысила свой громкий и гневный голос Элис.

— С каких это пор он парит? Ты совсем потеряла всякий стыд?! Мы ведь чётко постановили: содействуем нашим избранникам, но в границах земного, не до полётов же!

— Сарана права!— поддержала, смеясь, Тага.