Интуитивно я потянулся к его лбу, прикоснулся подушечками пальцев к вискам. В глазах Сенина проявился настоящий страх и некое прозрение, а затем мои глаза застлал яркий белый свет. Второй раз в жизни я потерял чувство реальности и ощущение собственного тела.

Я очнулся в тумане, на сырой земле, покрытой пожухлой травой.

С трудом поднялся на ноги. Шлема на мне уже не было, одежда иная: точь-в-точь как в тот день, когда меня похитили бандиты.

Прохлада неприятно пробирала всё тело, а бледная пелена не просто сгущалась вокруг меня, она обволакивала уменьшающуюся область и без того ограниченной видимости. Туман обступал, будто химическая пена из огнетушителя.

Я был недалёк от истины, когда припомнил химию.

Туман сомкнулся на мне. Я вдохнул и почувствовал жгучую боль в гортани и носовых пазухах, будто впустил в себя раскалённый воздух. Мне показалось, что смерть уже близка.

Я упал на колени, и внизу стало даже чуть легче. Однако концентрация ядовитого тумана только повышалась, душила меня и убивала.

Я корчился на траве, не понимая, что со мной происходит, пока в пелене не появились очертания человека.

Это был сталкер, в доступном и простом защитном комбинезоне, которые до сих пор не потеряли своей популярности. Я успел разглядеть его седые, почти сливающиеся с туманом волосы и респиратор на лице, который, видимо, позволял ему спокойно ходить здесь.

Стоило нам встретиться взглядами, как он потянулся к лицу, снял свой респиратор и протянул его мне.

Глупо было бы отказываться от такого дара. Я сразу же надел его, и болевые ощущения с удушьем отступили. Без особых проблем получилось подняться на ноги.

Благодарно кивнул спасителю, хотя понимал, что, скорее всего, он лишь проекция моего разума, которая борется с разумом Сенина. Возможно, Егор был сильнее Прохоренко, нашёл работающий в этом месте трюк и натравил на меня ядовитую пелену.

Седой сталкер молча смотрел мне в глаза и пятился в туман. Его лицо по мере удаления как будто ссыхалось, а сам он начинал превращаться в худую мумию. Однако его очертания растаяли в тумане, прежде чем я увидел завершение жуткого процесса.

Пелена не спадала, я нерешительно пошагал в случайном направлении. Видимости хватало, лишь чтобы разглядеть собственные ноги.

Над головой, как из старого шипящего громкоговорителя, послышался голос Сенина:

— Будь ты расторопнее, они бы жили.

— Это всё из-за моей сестры и её подруги?! Я любил их не меньше твоего, искренне хотел вытащить на свободу! Я старался ради вас всех, пока ты и сам не сбежал! Прошло уже столько времени! Мне не о чем сожалеть, и на мне нет никакой вины!

Ответа не последовало, зато туман понемногу начал спадать. Видимость улучшалась, и я уже различал очертания ближайших предметов. То были кучи строительного мусора, ржавые остовы машин и тяжёлой техники. Место напоминало Свалку в миниатюре.

И снова среди неестественного окружения, будто сгенерированного программой по случайному алгоритму, появился человек. Сразу стало понятно, что это не Сенин и даже не Вольга, которого я ожидал встретить снова.

Он был небольшого роста, немного пухловат, лицо азиатской внешности, одет в бежевый плащ, которые чаще всего носили вольные сталкеры.

— Тебе здесь что надо?! — я окликнул незнакомца на расстоянии.

Сталкер протянул мне руку, на его ладони я заметил небольшую коробочку и только приблизившись понял, что он хочет отдать мне компас. Я взял прибор и удивился, насколько сильно тот похож на некогда позаимствованный мной компас у лидера отряда наёмников Комбата.

— Найди путь, — тихо сказал сталкер, его тело вдруг заколебалось подобно миражу и начало постепенно растворяться.

— После такого и умирать не страшно, — сказал я вслух иронично, раскрыл крышку компаса и обнаружил, что на шкале отсутствуют метки сторон света.

Стрелка указывала в одном лишь направлении, и я не видел другого выхода, как следовать по ней.

Окружение не менялось, изредка среди куч мусора и ржавого метала попадались облезлые кусты и мёртвые деревья. Туман уже развеялся настолько, что видно было небо и даже тусклое иллюзорное солнце.

Впереди послышались выстрелы. Громкие очереди перемежались собачим лаем. Я пригнулся и начал передвигаться от одной мусорной кучи к другой, пока в поле зрения не заметил источника звуков.

Кабина самосвала ЗиЛ, утопленная в грунте с остатками бело-синей краски на фоне разрастающейся ржавчины выглядела как экспонат выставки современного искусства. Не к месту, неестественная, чужеродная декорация – так подсказывала интуиция. Рациональное сказало бы, что всё вполне себе вписывается в антураж. Особенно со сталкером на крыше, который, стоя на одном колене, отстреливался от напирающих собак.