Деньги сейчас нужны позарез.

Но звонить — не вариант. Что — нибудь придумаю.

— Макар, ты что уснул? — прямо перед моим носом сосед по комнате машет пустой стеклянной банкой.

— Задумался, чего хотел? — угрюмо интересуюсь я.

— Слушай, Макар, я тут раздобыл трёх литровую банку по случаю, — возбужденный Серега прикрывает плотно за собой дверь в комнату.

— Где?

— На кухне у девчонок увел из– под соленых огурцов, –гордо заявляет он.

— Зачем тебе?

— Ты че? Квас только в свою тару разливают.

— А–а!

Квас продается в бочках на разлив. И квас в общаге у парней не котируется. Но мы в своей комнате завели традицию.

Покупаем квас. Пьем, еще и окрошку делаем. Парни из соседней комнаты на нее приходят.

А у них есть родственники — грибники, постоянно им привозят лисички, опята, подберезовики.

Ребята и нам подбрасывают. Так что живем натуральным обменом — бартером.

А я тут ещё серьезно начал железо в спортзале тягать, так что необходимо полноценное питание.

Где брать деньги на жизнь? Вопрос хороший. Буду думать.

Если что–то не предпринять прямо сейчас, то скоро придется лапу сосать, как медведю в берлоге на зимовке.

И выход только один — искать работу.

А кому нужен студент на дневном обучении?

Понятное дело — никому.

Это в моем недавнем прошлом — курьеров набирали пачками, да еще и деньжат давали заработать столько, сколько сдюжит пацан крутить педали велосипеда.

А здесь все не так. Смотрят на тебя с подозрением.

— В какое время собираешься работать — ночное?

— Одна дорога тебе в грузчики.

Можешь в хлебных магазинах счастье попытать, а лучше прямиком на железнодорожный вокзал — вагоны разгружать.

Хожу по Москве, мысленно взвешивая все варианты.

Натыкаюсь на здание издательства «Комсомольской правды» — отличное место для старта.

Если повезет устроиться внештатным корреспондентом, то смогу не только заработать, но и набраться опыта.

Окрыленный собственной идеей, захожу в редакцию, жду своей очереди к главному редактору. Держусь уверенно. Наконец, меня приглашают в кабинет.

Передо мной сидит редактор с хмурым лицом.

— Нет, молодёжь, извините. Мы не можем брать студентов очного отделения. У вас учёба, а у нас — работа, — сурово припечатывает главред.

— У меня есть навыки и огромное желание, — убеждаю его дать мне шанс.

Слова мои виснут в воздухе.

Редактор качает головой.

Получив отказ, выхожу на улицу.

Первый отказ, это еще не конец света, — говорю себе.

В конце концов, надо было получше подготовиться, продумать свое резюме, выработать стратегию и тактику.

В следующие дни после занятий посетил еще несколько издательств.

— Свободных вакансий нет!

Такие ответы меня не убеждают, что– то здесь не так.

Возвращаюсь в общежитие, вычеркиваю очередную газету из своего списка.

Что происходит?

Сегодня отправляюсь в очередное издательство.

Иду по коридорам редакции газеты «Правда», ощущая, как старый паркет скрипит под тяжестью моих шагов.

Здесь, в самом сердце советской журналистики, запах типографской краски и бумаги витает в воздухе, как дух времени.

На стенах — фотографии с прошлых лет. Гагарин, съезды КПСС, улыбающиеся колхозники на фоне пшеницы.

В просторных кабинетах обсуждаются важные события страны и мира.

Здесь кипит жизнь, и именно здесь, среди этих людей, я хочу работать. Упрямо шагаю к кабинету главного редактора «Правды».

Прохожу мимо кабинетов, где десятки журналистов сосредоточенно стучат по клавишам своих машинок. Каждый из них выглядит так, будто держит в руках судьбу страны.

В воздухе витает запах крепкого кофе. Стены кабинетов завешаны картами мира, схемами и вырезками из газет.

Где–то слышны приглушенные разговоры, хриплые голоса, шутки, смех — настоящая атмосфера места, где рождается правда.

Мне восемнадцать лет, я учусь на первом курсе журфака, и твердо знаю — хочу работать здесь.

Я не собираюсь просто сидеть на лекциях, тратить время на пустые разговоры о теории, пока жизнь проходит мимо. Практика мне тоже нужна, и «Правда» –идеальное место для этого.

Подхожу к двери с табличкой «Главный редактор».

Это один из тех кабинетов, где принимаются ключевые решения. Стучусь.