Он морщится, но дальше не лезет. Видимо, понимает, что разговор о тулупе был явно лишним.

— Ладно, –говорит, сдвинув салат в сторону. — Есть еще дело. Я тут кое–кого знаю. Мартынова. Могу за тебя слово замолвить, чтобы тебе дали ответственную работу.

Меня пронзает едва сдерживаемое возмущение.

Вот он, главный вопрос.

— Нет, дядь, — говорю спокойно, но твёрдо. — Я сам хочу заслужить своё место. Не надо мне протекции.

— Не горячись, Макар, — его голос звучит чуть мягче, чем обычно, но я уже чувствую внутренний конфликт.

— Я не горячусь. Просто хочу сам. Ты же учил — уважение надо заслужить, а не получить по знакомству.

Дядя замолкает, смотрит на меня долго, пристально, как будто пытается что–то прочитать между строк.

Мы сидим в тишине, и я знаю — этот момент решающий. Но дядя Витя, он ведь не привык проигрывать.

— Ладно, — говорит он, но голос его не такой уверенный, как обычно. — Сам так сам. Только смотри, чтобы не пожалел.

— Не пожалею, –решительно говорю я.

Дядя Витя молчит, доедая салат.

Мы сидим напротив друг друга. В ресторане становится шумнее — люди говорят, стучат вилками, звякают стаканами.

Дядя Витя мрачнеет, разглядывает потолок, а потом переводит взгляд на меня, как будто взвешивает что–то важное.

— Знаешь, Макар, — говорит он, вздыхая тяжело. — Я, конечно, рад, что ты такой самостоятельный, что всего сам хочешь достичь. Но мне как–то не по себе. Чувствую, что я бесполезен, помочь тебе не могу.

— Когда уже вы все привыкните, что я сам могу решать все возникающие вопросы.

— Ну, сам так сам.

После разговора с дядей до меня доходит, что мать его прислала — волнуется она. Всё никак не может свыкнуться с мыслью, что я уже вырос.

* * *

Спустя три дня.

— Сомов! Тебя к телефону, — просовывается в дверь комнаты вихрастая голова Кольки.

Кто может звонить мне в общежитие?

— Девица какая–то, — многозначительно цокает языком Колька. — Какой шустрый, успел уже и познакомиться, и номерок дать.

— Номерком точно ошиблись, — небрежно бросаю я, торопливо обуваясь в кеды.

— Ага. И Сомова просили, так он твой однофамилец. Я так сразу и понял.

— Хватит скалиться, если звонят мне, то это точно по делу.

Отстраняю его в дверях и выхожу в коридор.

— Сом, только не забудь спросить про симпатичную подружку. Я в деле! — догоняет меня в спину голос Кольки.

Послать бы его, да беззлобный он парень.

Спускаюсь на первый этаж и иду прямиком к вахтеру тете Рае. Там на ее столе стоит старый телефонный аппарат с диском для набора номера.

Трубка от аппарата лежит на столешнице.

— Меня спрашивают? — наклоняю голову к вахтерше.

— Да, — поджимает губы в тонкую полоску тетя Рая. Дородная женщина зрелых лет, с гладко зачесанными назад волосами и заколотыми шпильками в гульку. Одета в сатиновое темно–синее платье.

— Алло, — беру трубку.

— Это Ника Королёва, — слышу приглушенный голос новой знакомой.

Прикрываю трубку рукой, достаю из кармана шоколадку «Аленка» и кладу на стол.

— Это вам, тетя Рая, к чаю, — улыбаюсь широкой улыбкой.

Вахтерша тут же меняет тактику поведения.

— Когда будет надо, — кивает на телефонную трубку. — Пусть звонит твоя девушка.

Киваю.

— Сомов, надо срочно встретится через полчаса. Смотрю на круглые часы, висящие на стене над головой вахтерши.

Прикидываю, что успеть на встречу можно только на такси.

— Диктуй адрес. Буду, — кладу трубку. — Спасибо, тетя Рая.

Выхожу из общежития и иду к будке с телефонным автоматом. Нащупываю в кармане монеты, высыпаю на ладонь, выискиваю две копейки и кладу в прорезь автомата.

Черт! Это тебе не таксофон, со стационарного только можно вызвать, просят контактный телефон.

А ты попробуй дать номер телефона общежития, что такси вызываешь, не то, что осуждения, а обсуждения на комсомольском собрании не избежать.

— Наши люди в булочную на такси не ездят! — вспоминаю слова управдома из «Бриллиантовой руки».

Нажимаю отбой, забираю свою монету и выскакиваю из будки. Смотрю внимательно на дорогу.

А вот и зеленые огоньки светятся на одной из машин. Поднимаю руку и машу, стоя на обочине дороги.