Вена пульсирует на виске.

С какой целью товарищ майор пришел к ней домой в то же время, когда она пригласила меня?

Выходит, это и было место встречи с «нужными» людьми?

Так задумано.

Забыли только меня предупредить.

— Макар, ты человек новый в этих кругах. Никто тебя не знает. Нам нужен тот, кто сможет внедриться в фарцовочные сети, чтобы собрать информацию, — говорит Волков.

Мать твою!

Почему я? Я — журналист, не оперативник.

Вчера я просто планировал написать статью о культурной жизни Москвы, а сегодня меня втягивают в расследование убийства.

На черта мне эти проблемы?

Ника смотрит на меня с тревогой, её губы подрагивают, но она молчит.

— Почему я? — спрашиваю напрямую. — Почему не кто–то из ваших?

Волков морщится.

— Потому что ты можешь подойти к ним ближе, чем кто–либо из нас. Ты не милиционер. Тебя никто не заподозрит. У нас сейчас нет лишних спецагентов для работы под прикрытием, все уже в разных делах задействованы.

Неожиданное предложение. Тут надо крепко подумать.

Получается, Королёва предложила мне эту по сути сделку в обмен на то, что, работая на ментов, я обеспечу себе иммунитет от бандитов?

Не думаю, что это хорошая идея.

Но почему те и другие открыли на меня охоту?

Знают, чей я сын?

Одни считают, что у меня есть связи. А другие — бандиты тупо мстят. Либо ты с ними, либо — нежилец.

Третьи считают, что я такой же бесстрашный боец как мой отец?

Отказаться?

Это самое простое, что приходит на ум.

— Подумай, Макар. Это шанс для тебя написать статью, которая прогремит на весь Союз. И шанс помочь нам поймать убийцу, — продолжает майор.

Конечно, я слышал о Звонарёве.

Максим Звонарёв был известен всем, кто хоть раз искал качественную импортную одежду. Его имя гремело на всю Москву в определенных кругах.

Но почему, я, будущий советский журналист, должен теперь стать частью криминального мира, чтобы помочь милиции?

— Вы серьезно? — мой голос хрипит. — Я журналист, а не шпион.

Молчит, глядя на меня в упор.

Но его голос звучал, не просто как просьба, как приказ, завуалированный под предложение.

Что это значит?

— Именно поэтому ты идеален для этой роли. У тебя есть доступ к тем, кто закрыт для нас. Да и Ника поручилась за тебя, — продолжает майор Волков.

Перевожу взгляд на Нику. Ее лицо не выражает ничего, но в глубине ее глаз вижу страх.

Я не просил ее о поручительстве.

Андрей Волков достает из кармана фотографию. На ней — Звонарев, лежащий на полу в луже крови.

— Ты сможешь помочь нам, а заодно собрать материал для сенсационной статьи.

В голове мелькают тысячи мыслей. Я не могу поверить, что оказался в центре такой операции.

Внутреннее напряжение достигает пика.

— Ладно, — наконец соглашаюсь я, собрав волю в кулак. Любопытство, присущее всем журналистам, побеждает во мне здравый смысл. — Что нужно делать?

Волков подробно объясняет план. Я должен внедриться в круги фарцовщиков, начать общаться с их людьми и собрать как можно больше информации.

Смотрю на Нику. На её лице — каменная маска. Заглядываю в глаза — встречаю нечитаемый взгляд.

Ника только что втянула меня в эту историю, а я не уверен, можно ли ей доверять. Может, она просто использует меня?

Майор встает, готовясь уйти. На пороге он оборачивается и бросает на меня взгляд.

— Макар, будь осторожен. В этих кругах нет друзей. Только враги.

Взгляд его становится серьезнее.

— И еще, Макар. У нас проблема с одним из наших информаторов. Это женщина, ее зовут Марина Ольховская. Она не выходит на связь. Нам нужна твоя помощь, чтобы разобраться с этим делом.

— Как это связано с убийством фарцовщика?

— В том–то и дело, что связано, — отвечает он. — Ты либо помогаешь нам, либо ты не в деле. Решай сам.

Я стою в центре огромной по советским меркам квартиры, осознавая, что моя жизнь только что круто изменилась.

И где–то глубоко внутри понимаю, что назад пути нет. Потому что мне самому не хочется возвращаться в пустоту незнания. А здесь меня принимают во взрослую игру серьезные люди.

Волков уходит, оставляя нас наедине с Королевой. Мы стоим в тишине.

— Ника, что происходит? — спрашиваю, в её глазах появляется странный блеск.

— Макар, я не знала, что все зайдет так далеко, — оправдывается она.