– Или мы все.

– Спасибо за эту реплику, посланник, я ждал её. Ты прав: мы все можем погибнуть во время сражения между Навью и её первым князем. Но возникает вопрос: если так, то зачем оставаться сторонними наблюдателями? Не лучше ли принять участие в сражении и попытаться изменить будущее? Наше будущее! В своих интересах! – Бессмертный помолчал, после чего улыбнулся: – Ты назвал меня челом, можешь и дальше называть так, как тебе велят твои хозяева, но я – больший человек, чем ты и все вы вместе взятые! Я сражаюсь за наше будущее, а не отстаиваю прошлое. Я хочу, чтобы мы пошли вперёд!

Некоторое, весьма продолжительное время в подвале храма царила тишина, а затем Бессмертный устало продолжил:

– Я не обижаюсь на то, что они прислали тебя. Не обижаюсь на твои слова. Но и не боюсь угроз, потому что уверен, что поступаю правильно. Я уважаю стремление Инквизиторов держать слово, пусть даже оно дано нелюдям, но призываю ещё раз посмотреть, что происходит, и оценить ситуацию с других позиций – с позиций интересов всего человечества. И ещё прошу подумать о том, что мир изменился и сейчас вы защищаете тех, кто крушит вашу веру – основу вашей силы. Они рушат храмы, а не я. Они делают так, что рано или поздно Инквизиторы исчезнут с лица Земли. А не я. Так кто ваш друг, а кто ваш враг? Подумайте.

– Они крушат храмы, а ты берёшь их в Касту, – заметил посланник.

– Это ситуативное решение, – махнул рукой Бессмертный. – Если бы ты знал, с какой швалью мне приходится работать, ты бы удивился моему терпению, но делать нечего. Я прикончу их после того, как в них отпадёт надобность. Я вычищу мусор. – Пауза, потраченная на кривую, угрюмую усмешку. – Кто-то ведь должен.

Да, кто-то – должен.

И потому вновь наступила тишина.

Бессмертный мог убить посланника, но это бы ничего не решило. Он понимал, что сейчас решается его судьба и судьба Касты, и если Инквизиторы решат, что они представляют угрозу, Ярга ему помочь не сможет.

– Я передам твои слова, – вымолвил наконец посланник. – А ты не забудь о том, что сказал я.

– Не забуду, – пообещал Бессмертный. – Не забуду.

– Тогда уходи.

Это был самый лучший из возможных результатов встречи.

отель «Camomilla»

Италия, Милан

Ещё один отель на окраине.

В современном, построенном не более десяти лет назад доме, первый этаж которого был отдан под магазины, лавки и офисы различных компаний. Их было так много, что вход в небольшую гостиницу совершенно потерялся. К тому же владельцы поскупились на привлекающую внимание вывеску, ограничившись средних размеров табличкой у входной двери и маленькой – внутри, заметить которую можно было только при ОЧЕНЬ большом желании попасть в отель. У Кори такое желание присутствовало, но больше ей помогла хорошая память – в прошлый раз её уверенно вёл в свою берлогу пьяный Копыто, поэтому теперь беловолосая с лёгкостью отыскала проход между стеклянными дверьми в туристическое бюро и стеклянными дверьми в парикмахерскую, прошла мимо поворота в технический коридор и в конце концов оказалась перед стойкой администратора, за которой клевала носом пожилая итальянка в хиджабе. При появлении Кори она попыталась изобразить заинтересованность, но увидев, что девушка уверенно направилась к лифту, почесала большой нос и вновь задремала. Беловолосой даже не пришлось применять магию.

Точнее, пришлось, но уже на третьем этаже, вскрывая дверь в номер Красной Шапки универсальной отмычкой. Шагнула внутрь, поморщилась от ударившего в нос запаха, постояла пару мгновений, привыкая, после чего вошла в маленькую комнатушку, бесшумно закрыла за собой дверь и огляделась. Вроде ничего не изменилось. И не появилось ничего нового, вроде валяющихся в беспорядке артефактов, свидетельствующих об участии уйбуя в нападении на самолёт. С одной стороны, Кори не особенно рассчитывала обнаружить столь явное доказательство причастности Копыто и его спутников к захвату груза – кто же отдаст столь ценную добычу дикарю? С другой, не отказалась бы увидеть материальное подтверждение своей версии.

– Ладно, Копыто, подожду тебя и расспрошу.

Кори не умела использовать «поцелуй русалки» – этот аркан был доступен исключительно ведьмам Зелёного Дома, но даже если бы умела, вряд ли стала целовать Красную Шапку в губы. Сама мысль об этом вызывала у беловолосой отвращение. Вытягивать правду из Копыто она собиралась по старинке – пытками и не сомневалась, что дикарь сломается от одного вида острого ножа у своего глаза. А если не сломается, то обязательно заговорит после того, как в ходе быстрой и болезненной операции станет похож на своего великого фюрера – таким же одноглазым.

При мысли о воплях, которые будет издавать Копыто, и крови, которая из него выльется, испачкав и пол, и стены дешёвого номера, Кори стало теплее. Она улыбнулась, вздохнула, вновь поморщилась – привыкнуть к царящему в комнате запаху не удавалось, и только собралась сделать шаг назад, чтобы подождать уйбуя в коридоре, как заметила нечто, пропущенное при первом осмотре: на узеньком, привинченном к стене столике лежал исписанный лист с карандашом сверху. Когда беловолосая была в номере в прошлый раз, она не заметила за уйбуем тяги к эпистолярному жанру.

– Ты начал писать мемуары?

Девушка прошла в номер, взяла лист в руки и прищурилась, пытаясь разобрать коряво написанный текст.

«Дарагая Кори!

Еси ты смотриш сичаз суда, то я тибя паймал.

Чмоки.

Копыто».

– Что?!

Лицо беловолосой залила краска.

«Я угодила в ловушку?!»

Что может быть позорнее, чем попасться в ловушку дикаря?

Кори попыталась разжать пальцы, но не получилось – бумажный лист остался в руках. Простой бумажный лист с корявой записью, через который в неё незаметно вползло парализующее заклинание.