– Отец Федо-от! – заорал он во весь голос, понимая, что в любой момент может грохнуться в обморок. – Помогите! Отец Федо-от!

Отец Федот не спешил откликаться, зато зашевелилась Поля. Антон заметил, как она, щурясь, удивленно оглядывает пространство и отчего-то хмурится.

«Это что, церковь?! Зачем ты принес меня в церковь?!» – Ее голос, достигший его сознания, показался ему возмущенным и встревоженным.

Добравшись до церковного двора, Антон в изнеможении опустился на колени и положил Полю на землю, чтобы не уронить. Спиной он почувствовал чужие взгляды и обернулся.

Между березовыми стволами маячили черные тени. Плотная грозовая туча нависла над лесом. Под ней кружилась, вспарывая крыльями ее рыхлое брюхо, огромная черная птица. В воздухе замельтешили снежные хлопья вперемешку с березовыми листьями, которые срывались с ветвей и чернели прямо на глазах.

Тени ожили и двинулись в наступление.

– Проваливайте прочь! – выкрикнул Антон, и этот крик отнял у него последние силы. Повалившись на землю лицом вниз, он отключился.

*****

– …даруй исцеление рабу Божьему Антонию, омой кровь его лучами Твоими. Только с помощью Твоею придет исцеление ему. Прикоснись к нему силою чудотворною…

Умиротворенный голос отца Федота звучал все отчетливее. Сознание Антона цеплялось за него, медленно возвращаясь из небытия. Струйка дыма с запахом ладана защекотала его ноздри, и Антон чихнул. Над ним нависло лицо отца Федота:

– Очнулся, наконец! Слава Тебе, Господи! – Рука священника зигзагообразно пронеслась над ним, осеняя крестным знамением. – Говорить-то хоть можешь?

– Кажется… – глухо ответил Антон и попытался подняться, но, увидев, как зашатались церковные своды, снова лег. Он лежал на полу, застеленном чем-то мягким вроде ковра, а может, это был тонкий матрас, который отец Федот принес для него. – А где Поля?

– Это которая пленница твоя? Так отпустил я ее… – Отец Федот сокрушенно покачал головой. – Разве ж так можно… Ты зачем девицу связал?

– Это не я.

– А кто ж?

– Кукомои. Они обычные люди, только живут под землей. Поля тоже из них.

– Под землей, говоришь? – В глазах отца Федота вспыхнул интерес.

– У них ходы повсюду, вот почему они так неожиданно появляются и исчезают. Это какая-то секта, они поклоняются старухе, которую называют Матерью-Страдалицей, а она велит отрезать языки всем новообращенным.

– Поразительно! – выдохнул отец Федот. Собрав в кулак свою седую бороду, он начал теребить ее, явно разволновавшись.

– А Поля… Она, что, убежала? – Антон предпринял очередную попытку приподняться, и на этот раз более удачно: у него даже получилось сесть.

– Упорхнула, я бы сказал. Ох, и прыткая девица! Как только я путы с нее снял, тотчас упорхнула, я и глазом моргнуть не успел!

– В лес?

– В лес.

– К своим вернулась, значит, – разочарованно произнес Антон.

За раскрытой дверью покачивались от ветра березы, полностью лишенные листвы, и никаких теней между ними не было.

– Надо же, весь лес облетел! – Антон повернулся к двери, потрясенно всматриваясь в голые березовые кроны. – А я-то думал, что мне почудилось!

– Сильные заморозки полосой прошли, – пояснил отец Федот. – Обычное дело! Однако в августе это редкость, а вот в сентябре часто бывают.

– Заморозки, ну да… – эхом отозвался Антон и вдруг спохватился: – Ведь надо полицию вызвать!

– Полицию? А что тут полиции делать? – Отец Федот растерянно моргнул. – Лучше врача вызови, а то, вон, как голову раскроил!

Антон коснулся лба и посмотрел на кончики пальцев, на них остались следы свежей крови.

– Врач не к спеху, сначала полицию. – Антон попытался встать на ноги, чтобы достать телефон, который лежал в кармане костюма, скрытого под балахоном, да и от дурацкого балахона пора было избавиться. Голова закружилась, в глазах потемнело, и, если бы не отец Федот, вовремя подставивший плечо, Антон, скорее всего, рухнул бы на пол с высоты собственного роста. Вцепившись в рукав рясы священника, он повис на нем и застыл, выжидая, когда в глазах прояснится.

– А ты говоришь, «полиция»! Врачу звони! – беззлобно проворчал отец Федот и добавил: —Где-то у меня телефон местного фельдшера был записан. Ты присядь, а я схожу гляну.

Антон кивнул, но не решился отпустить рукав. Внезапно тот затрещал по швам и пополз вниз. Продолжая цепляться за него, Антон медленно осел на пол. Оторванный рукав соскользнул с руки священника, оголив ее до самого плеча. На плече, ближе к локтю, темнело синеватое пятно. Отец Федот быстро накрыл его ладонью, но Антон успел разглядеть татуировку в виде крепко сжатого кулака, на котором была выбита надпись: